А тут такой подарочек! Я осмотрелся и понял, что лежу на земляном полу. Комната была с низкими потолками, вокруг бетонные стены. Однозначно, подвал. Я сделал над собой усилие и смог сконцентрироваться на звуках, которые меня разбудили.

— Ты что наделал, урод?! Он же почти умер! Что я теперь буду делать?! — голос моей дражащей супруги я ни с чем не перепутаю. Вот же подлая гадина!

— То, о чем давно мечтал. Разве мы собирались не это сделать? Так что ты орешь теперь? — спокойно ответил ее сообщник.

— Идиот! Ты специально, да?! Не стоило тебе доверять… — прогремел выстрел, а дальше — тишина.

Когда дверь открылась, я закрыл глаза, собирая все силы, чтобы вцепиться мерзавке в горло. Сейчас мой волк ослаблен, значит, смогу перебороть его волю и напасть на подлую мерзавку, будь она хоть трижды истинной. А дальше будь что будет. Я втянул воздух и почуял Владимира. Разумеется, куда без него?

Рывок — и я выпустил когти. Всё, что мог себе позволить от волчьей ипостаси, так завалить предателя и полоснуть по горлу. Конечно, в другой ситуации обязательно я допросил бы со всем пристрастием, но увы.

Владимир забулькал кровью, а я оскалился на Луну, которая испуганно смотрела на меня.

Только вот силы покидали слишком быстро, да что там, рана так и не заживала. Да и крови, хрен знает, сколько потерял, но желание задушить мерзавку было слишком велико. Шатаясь и покачиваясь, я сплюнул кровь и сделал прыжок в ее сторону, но… Вместо желанной и тонкой шейки супруги я уткнулся носом в холодную землю, чувствуя раскалывающийся удар по голове, проломивший черепную коробку, как ореховую скорлупу.

— Ты убил его!

— А лучше чтобы он тебя?

Всё. Дальше лишь темнота и забытье.

* * *

Кристина

Суставы хрустели и выворачивались — полным ходом шла трансформация тела и тут же откатывалась назад.

Рвались и восстанавливались сухожилия — все это сопровождалось вливанием в меня неизвестной бурды. Я чувствовала себя жалкой куклой, которую злая ведьма крутит, вертит и лепит из меня то, что ей заблагорассудится. Отвратительное и кислое на вкус чувство беспомощности и неизбежности отравляло меня. Крик в человеческом теле сменялся скулежом и воем волчицы, но вскоре Маринэлла лишила меня и этого. Со словами: «Слишком громко. Я ничего не слышу» она лишила меня голоса, теперь я каталась по полу и хрипела.

— Так, полежи пока здесь. Что-то мальчишка затих. Пойду проверю, чтобы не отдал душу Лунной Волчице."

"Она ушла, хлопнув дверью, а я беззвучно заорала, ужасаясь тому, что она и с Рихардом что-то делает, что-нибудь очень опасное. Я поползла в сторону двери, царапая паркетную доску длинными черными когтями, впиваясь ими в древесину и подтягивая свое никчемное тело, которое то меняло ноги на человеческие, то снова выгибало суставы в звериную ипостась.