– Господин… Нет! – спохватился кучер на полуслове и с вызовом уставился на лорда Корбеда, хотя допрашивал его не он. – Я не назову того, кому обязан спасением от страшной смерти. Можете делать со мной что хотите – я не предам своего спасителя.

– Он же использовал тебя! – воскликнул вишнёвый дракон. – Взял такую клятву с ребёнка!

– Это неважно. Я ничего вам не скажу!

– Это и не понадобится, – покачал головой лорд Корбед. – Уведите.

Один из дознавателей взял за локоть кучера, поднимая со стула. Тот не сопротивлялся, спокойно дал себя увести, ушёл, не оглядываясь. А вот мой дракон оглянулся и смотрел вслед своему праправнуку с тоской и болью. А ещё в его взгляде мелькнуло невольное уважение – видимо, к той слепой преданности, когда человек готов идти на смерть, чтобы сдержать данную ещё в раннем детстве клятву, и отказывается предать того, кого считает своим спасителем.

– Мальчиков привезли? – спросил герцог у своего заместителя, когда дверь за теми, кто увёл кучера, закрылась.

– Да. Они уснули в дороге, сейчас спят в одной из комнат под присмотром наших людей.

– Пусть спят. Теперь уже особой спешки нет. Утром Севилиан с ними поработает.

– Да, ваша светлость, – серебряный дракон слегка поклонился.

– И… Рэйфонд… Вы собрали сведения обо всех моих… потомках? – похоже, этот вопрос дался моему дракону нелегко.

– Да, ваша светлость.

– Их много?

– Из живых кровных – шестьдесят семь, считая Риварта. Плюс супруги и пара некровных ветвей от усыновлённых в разное время детей. Итого – девяносто три.

– У них… всё в порядке?

– Да. Брейн, отец Риварта, был единственной чёрной овцой, от которой отреклась семья. Остальные поддерживают друг друга в той или иной степени, и в целом вполне благополучны. Не все богаты, скорее крепкий средний класс, чуть выше или ниже, но до трущоб больше никто не скатился.

– Хорошо. Пришлёшь мне списки, – с этими словами герцог развернулся и вышел из комнаты, всё так же держа меня за руку.

Он прошёл немного по коридору и вошёл в одну из дверей, закрыв за нами дверь. Кажется, это тоже была гостиная, сложно сказать, освещена она была лишь тусклым светом убывающей луны. Едва мы остались одни, как я очутилась в объятиях дракона, он крепко притиснул меня к себе, зарылся лицом в волосы и тяжело задышал, как человек, пытающийся сдержать слёзы.

Я тоже обняла своего дракона, тоже прижалась к нему, насколько могла, и так притиснутая к его сильному телу. Снова стала гладить по спине, куда дотянулась, даже в грудь поцеловала, хотя вряд ли он это почувствовал через одежду. В общем, утешала, как могла.

Не знаю, как долго мы вот так простояли, но постепенно дыхание Вандерика стало успокаиваться, он потёрся об мою макушку щекой и тяжело вздохнул.