– Это не ложь! Сыновей, может, и не бросаете, а на остальных потомков плевать! Пусть хоть сдохнут в нищете – даже не почешетесь!

Лорд Корбед замер. Внимательнее вгляделся в лицо горничной, видимо, ничего в нём не увидел, никакой подсказки. А я вспомнила его слова о том, что сыновей он прекрасно обеспечивает и выпускает их в жизнь, дав либо хорошее, доходное дело, либо помогая сделать карьеру. И даже если Пумела на самом деле потомок герцога – на что она открыто намекает, – то уж точно не его вина, что кто-то из его внуков-правнуком скатился в нищету. Он и правда не может им всем сопли утирать.

– Кто дал тебе взрывной артефакт? – ровным голосом спросил мой дракон. – И отравленные пирожные?

– Не скажу! – выкрикнула Пумела ему в лицо. – Хоть убей!

– Убивать не понадобится. Есть другие способы развязать язык, – дракон улыбнулся, и от этой улыбки стало даже страшнее, чем от его ледяного лица. – Рэйфонд, ты знаешь, что делать. Мне нужны результаты.

– Да, ваша светлость, – маркиз слегка склонил голову.

– Жду, – с этими словами мой дракон развернулся и вышел из гостиной, на ходу доставая переговорный артефакт.

– Октар, все сведения о Пумеле в мои апартаменты. Включая рекомендации.

– Да, ваша светлость, – откликнулся управляющий, и я едва не захихикала, несмотря на серьёзность момента – интонация у него и маркиза была просто один в один.

– Пумелу будут пытать? – поинтересовалась я, когда дракон широко шагал к своим комнатам."

"– Зачем? – снимая меня с плеча и начиная гладить и чесать за ушами – бедняга, как же он сейчас психует! – удивился дракон. – Да, пытки порой развязывают язык, но чтобы избежать боли, человек может наговорить, чего и не было, выдумать, чего не знал, указать на невиновного, лишь бы прекратить или предотвратить свои страдания.

А мне нужна правда. Кстати, бывает и наоборот – с перепугу человек просто всё забывает, а может и с ума сойти, тогда он вообще бесполезен.

– А что тогда с ней сделают?

С одной стороны хорошо, что пыток не будет, я содрогалась, представляя, как мучают горничную, которая стала мне за эти дни пусть не подругой, но знакомой. С другой – я вспоминала, как корчился от боли в моих руках отравленный Эйдер, представляла, что бы с ним стало, не сбеги мальчишки на речку – и вся жалость тут же куда-то испарялась.

– С ней поработает менталист – это надёжно и гарантирует результат.

– Ясно, – кивнула я, поняв, что как-то глупо было до подобного не додуматься. Уж точно среди имперских дознавателей были те, кто мог в мозгах ковыряться и правду оттуда вытаскивать. – То есть, больно ей не сделают?

– Нет.

Мне показалось, или в голосе дракона прозвучало сожаление?

– А тогда можно, я её стукну? Потом? За Эйдера?

– Можно.