Даже когда его обидчики были наказаны и отправлены прочь из дворца, вместе со своими отцами, которые допустили подобное, Кэмэнор не успокоился. Нет, к драконам он больше не приближался, зато стал срывать злобу на слугах, которые ничем не могли ему ответить. Этого Сиандерин тоже не замечал – кто же пойдёт жаловаться императору на его сына, да и действовал тот осторожно и изобретательно. А уж когда он обрёл крылья, то решил мстить тем, кто когда-то его обижал, а дать отпор он не мог. Поэтому, после того, как попал в магическую академию, начал подстраивать «случайные» несчастные случаи соученикам.

– Но не они же его обижали!

– Ему это было безразлично. Он ненавидел всех молодых драконов как таковых, и неважно, что сам к ним относился. В общем, начинал он с относительно безобидных «проказ» – пострадавшие отделывались испачканной одеждой, испорченными тетрадями с заданиями, порой синяками, но чем дальше, тем хуже. И, что самое важное – делал он всё это исподтишка, стараясь подставить кого-то другого, а если не получалось – просто остаться непойманным. Но излюбленным его развлечением было изобразить жертвой себя, а кого-то – виновным.

Лгал он, как дышал, к тому же, теперь был хоть и не наследным, но всё же крылатым императорским сыном, и ему верили. Особенно учитывая его прежнюю историю – когда он действительно был жертвой. А потом он с удовольствием наблюдал, как наказывают других.

– Какой милый мальчик, – скривилась я. Хорошо, что лорд Корбед передумал знакомить его с Эйдерианом. Тот-то мальчик славный, насколько я успела его узнать, несмотря на тоже не самое счастливое детство.

– А откуда вы знаете все эти подробности?

– Потому что, именно моё управление проводило расследование странных происшествий в магической академии. Кэмэнор перестарался, от безнаказанности совершенно потерял хоть какое-то чувство меры, если это слово можно применить к данной ситуации, и слишком большое количество «несчастных случаев» привлекло внимание и руководства академии, и самого императора, к которому начали обращаться некоторые отцы пострадавших мальчиков. А уж последний случай… Прости, я не могу рассказать тебе подробности, не моя тайна, историю успели замять, но моральная травма, которую получил наследник лорда Таниэра, гораздо тяжелее физической.

Просто поверь, что история омерзительная, и императору пришлось открыть, наконец, глаза на своего сына.

– Вы с ним об этом сегодня разговаривали? И потому взяли меня с собой? А говорили – из-за похищений маленьких оборотней.

– Мы обсудили несколько тем, и эти две были главными. Не просто так наша встреча настолько затянулась.