И Диму переводят на дневной стационар, и мама возвращается из санатория. Мы с Мариной успели по ней соскучиться. А уж сколько нам надо ей рассказать...

Дочка летает бабочкой по квартире. Конечно, после дома и огорода Любови Михайловны наши комнаты малы для маленького энерджайзера, но Маришка все равно рада – соскучилась по игрушкам, но больше всего по Золотинке. ЗасЫпала ее пожеланиями. Вот и сейчас что–то нашептывает ей, обняв ладошками стекло.

– Дочь, такими темпами наша золотая рыбка потеряет всю волшебную силу.

– А папа обещал ей помощников купить.

Смешная такая. Шепелявит после потери двух верхних зубов.

– Помощников? Это кого, интересно?

– Так других золотых рыбок.

– Тогда надо и аквариум побольше, в этом тесно будет Золотинке с другими рыбками, – опускаюсь на колени, обнимаю со спины дочку перед рыбкой. Вместе наблюдаем, как красавица наша хвостиком виляет, круглыми глазками вращает – довольная вниманием.

– Папа сказал, купит во–от такой аквариум, – дочка обрисовывает круг руками. – Как бассейн у бабы Любы.

– Ого! Балует нас наш Дим Димыч.

– Ага. – Разворачивается, глазенки синие блестят, – мам, он у нас такой хороший! Самый лучший! Его нам папа Слава прислал, да?

Расправляю по плечам дочери косички. Дети так быстро взрослеют.

– Я думаю да… Папа Слава папу Диму точно бы одобрил.

Кнопка обнимает меня за шею. Так трогательно. Так счастливо.

– Ой, Маришка, время! С минуту на минуту приедет бабуля!

Ждем бабулю с санатория. Убираемся, пыль стираем. Олег предлагал забрать ее с вокзала, но маман заверила, что доберется сама.

Вскоре звонит дверной звонок, и я спешу открывать.

– С приездом, мамуль. А мы заждались! – обнимаю маму в коридоре и забираю чемодан.

– Бабуля приехала! – с визгом из комнаты выбегает навстречу бабуле Маришка. Бежит, расставив широко руки для обнимашек.

– О боже! Кто это? – отшатывается мама от ребенка.

– Бабуля, ты чего? – дочка тормозит на полпути, опускает руки и хлопает глазенками. – Это же я, Марина!

– Да? – мама недоверчиво осматривает девочку. – Моя Марина светленькая, а тут негра какая–то. Еще и с косичками. И щеки шире и зубы не все. Не–не, Леночка, ты куда смотрела? Тебе дочь подменили! А наша где? Цыгане украли?

– Мама, – смеюсь, оттаскивая чемодан в комнату, – не пугай внучку, смотри, чуть не плачет уже. Это она в деревне отдыхала.

– Да, бабуля, это солнышко меня раскрасило, а зубки выскочили, когда я яблочко кушала. Откусила, ой, а зубки тю–тю. Мы их потом нашли, мышке отдали.

– Какой мышке? – мама падает на пуфик и поднимает ноги. Мышей она с детства боится.

– Которая под полом живет. Ма–аленькая такая. Чернышка ее поймать не может, а Персик еще глупый.

– Кто такая Чернышка, кто такой Персик? – теряется бабуля перед внучкой.