— При всех своих недостатках, — объяснил Райли, — инспектор неплохой полицейский. А значит, умеет смотреть на ситуацию объективно, пусть и спустя время.

— Хорошо, если так, — вздохнула я.

И не могла не подумать: «Эх, если бы Каннингем рассказал правду!..»

Перед внутренним взором немедленно встала яркая картинка: зелёный газон, серый камень и между ним…

Я зажмурилась до кругов под веками.

— Не думай об этом, родная.

Не думать. А ведь что бы между ними ни было, он потерял достаточно близкого человека.

— Каннингем меня спас. — Чем, конечно же, не искупил всё и до конца, но…

— Достойный поступок, — склонил голову Райли. — Сандро многое простится за него."

"Мы немного помолчали. Я понимала, что надо спросить о похоронах: не только Каннингема, но и Оливера, и даже Бренды. Однако так и не смогла себя пересилить, а затем Райли мягко поднялся с кровати. Нежно сжал мои пальцы и отпустил со словами:

— А теперь попробуй поспать. И не тревожься, я буду рядом.

Спать не особенно хотелось, однако я всё равно благодарно улыбнулась ему. Завозилась, укладываясь на бок, и Райли заботливо поправил одеяло.

— Теперь твоя очередь, да? — Я растянула губы в улыбке. И уже серьёзно добавила: — Отдохни тоже. Иначе Этельберт будет ругаться.

Райли усмехнулся и хладнокровно ответил:

— Уже ругается. Ничего страшного.

И, останавливая мои протесты, ласково погладил по голове:

— Всё, родная. Спи. Тебе нужен сон.

«Вот же упрямец!» — вздохнула я. И наверняка высказала бы ему это, если бы не сделавшиеся вдруг чугунными веки. Удержать их открытыми не было никакой возможности, и я погрузилась в дрёму — чуткую, но хотя бы без кошмаров и галлюцинаций.

***

Следующие два дня прошли более или менее спокойно. Иногда на меня накатывало, и я тихо, стараясь, чтобы не услышал Райли, плакала в подушку. Впрочем, это было бесполезно: даже если он дежурил в коридоре, то каким-то чутьём понимал, что мне плохо, и приходил.

А ещё ухитрялся будить меня ночами в самые первые мгновения кошмаров, за что я была глубоко благодарна, но в то же время не могла не ругаться:

— Тебе тоже нужен отдых! Этельберта на тебя нет!

— Это точно, — соглашался Райли и подавал мне чашку с успокаивающим отваром. — Пейте, моя леди, и не переживайте по пустякам.

— Ты — это не пустяки, — ворчала я. Однако послушно осушала чашку, поворачивалась на другой бок и засыпала. До следующего кошмара.

Эйнсли, кстати, сумел пробиться через моего персонального Цербера только на следующий день после того, как я пришла в себя. Скромно отмахнулся от искренних благодарностей за помощь, однако было заметно, что они бальзамом пролились на его оскорблённость упёртостью Райли. Я, в свою очередь, выслушала слова сочувствия (и даже удержалась от желания расплакаться) и заверения в дружбе и глубокой преданности.