С видом заправского сомелье попробовал вино и удовлетворённо кивнул. — Превосходный букет.

Я тоже посмотрела сквозь богемское стекло на огонь свечи и, налюбовавшись густо-рубиновыми отблесками, пригубила вино.

— А теперь… — Каннингем отставил бокал. — Обещанный сюрприз."

"— Разве он заключался не в ужине? — удивилась я, и лорд не без самодовольства усмехнулся.

— Что вы, Мэриан. Ужин — это мелочь. Я же хотел вернуть вам вот это.

Он вытащил из-за борта смокинга бархатный футляр, в каких держат драгоценности. Открыл и протянул мне:

— Счастлив вернуть их вам, моя дорогая.

Я машинально взяла футляр, не сводя глаз с пурпурного бархата, на котором лежала пара серёжек. Бледное золото, сапфировая россыпь — наследство Мэриан, полученное от бабушки. Те самые серьги, о которых Райли сказал, что отдал их в залог.

— Вы выкупили их? — Я вскинула на Каннингема требовательный взгляд. — Но вы же не останавливались в Норталлене!

— Зато останавливался в Сандерленде, — спокойно парировал лорд и слегка наклонил голову к плечу. — Разве вы не рады? Мне казалось, эти украшения дороги вам.

Казалось? А точно тебе?

Я положила футляр на стол и, глядя Каннингему в лицо, с деловой жёсткостью произнесла:

— Лорд Каннингем, давайте начистоту. Этот ужин, подарок, внимательность, конечно, чрезвычайно милы, однако мне хотелось бы знать, какую цель вы преследуете. Что хотите от меня в ответ?

С преисполненным доброжелательности видом лорд откинулся на спинку стула и одарил меня снисходительной улыбкой.

— Ничего, моя дорогая. Всего лишь хочу сделать вам приятное и немного отвлечь от рутины.

Я поджала губы: три ха-ха.

Несколько секунд мы с Каннингемом мерились скептическим и благодушным взглядами, а затем лорд всё-таки заговорил:

— Мы с вами супруги, моя дорогая, и наш брак не предполагался фиктивным. Я понимаю, что вёл себя, м-м, с неоправданной раздражительностью, однако прошу вас о снисхождении: после многих лет холостяцкой жизни сложно в одночасье сделаться семьянином. И сейчас, по прошествии времени, я считаю, что нам стоит наладить отношения, а не жить порознь, как чужим людям.

Я сузила глаза и колко уточнила:

— А что думают по этому поводу Лаура Хэмптон и прочие столичные дамы?

Даже в малости не переменившийся в лице Каннингем пожал плечами:

— Какая нам разница? — Взял бокал и, салютуя мне, добавил: — У вас нет и не может быть соперниц, Мэриан.

Я недоверчиво подняла бровь: в самом деле? В ответ Каннингем тонко улыбнулся и как бы между прочим заметил:

— Надеюсь, могу сказать то же самое и в отношении себя.

У меня чуть веко не дёрнулось: он серьёзно думает, будто я здесь тоже с кем-то развлекаюсь?

— Лорд Каннингем. — О мои интонации можно было порезаться, как о серебряный столовый нож.