Он работает через раз, может, ничего и не вышло. Но другой камеры у меня нет.

– Ты учишься у Майкова с вот этим? – жестом велит отдать ему камеру. Совершенно беззащитная перед ним, я отчаянно трясу головой. – Да я просто гляну. Красивая вещь.

– Только не вынимайте пленку, пожалуйста. Я отдам негатив, если вы так настаивайте. Просто все не засвечивайте.

– Не буду. Не трясись ты, – рявкает."

"– Я не трясусь! – возмущенно распахиваю глаза, и в этот момент камера снова щелкает. На этот раз, снимая меня.

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

– Вот это неплохо. Но, пожалуйста, держите в уме, что один и тот же кадр нельзя сделать два раза.

– Почему нет? Тарковский переснимал Сталкера трижды.

– Ну да. А Стругацкие его раз десять переписывали.

Бла-бла-бла. Опускаю голову на сложенные на столе руки. Как же я все это люблю! Невыносимо. Разговоры об искусстве, споры до хрипоты, интереснейшие лекции и сложные практические задания. Это абсолютно моя стихия. Здесь, среди этих ребят, я впервые в жизни чувствую себя на своем месте. А до этого… Не знаю даже, как объяснить. Многие годы мне внушали, что я какая-то ненормальная только потому, что могла запросто предпочесть виртуальную экскурсию по какому-нибудь музею прогулке с друзьями.

Или, например, разреветься от невозможности увидеть выставку Вермеера в Амстердаме. Или просто слушая музыку. Конечно, моей опустившейся вечно пьяной матери этого было не понять. Пусть она и не чуралась понятия «культурный отдых», для нее оно скорее подразумевало пьяные посиделки на кухне, чем поход в оперу или театр. И не только для нее, боже. Я росла среди людей, для которых поход на балет был едва ли не стыдным мероприятием только потому, что там «скачут гомосеки в колготках». И мне, чтобы выжить, приходилось приотворяться, что я тоже такая. Смеяться над идиотскими и совершенно не смешными шуточками. Кивать, когда, какой-нибудь очередной забулдыга, поковырявшись в зубах, изрекал: «Да что вообще в этом Черном квадрате такого? Черный квадрат любой идиот может намалевать». Как тут не сойти с ума? Нарастить броню. Спрятать собственную уязвимость за маской язвительной стервы. Для себя я нашла такой выход. А теперь вот никак не могу эту броню снять. Будто она прочно в меня вросла.

– Эй! Эмилия!

– М-м-м?

– Спрашиваю, пойдешь с нами? Мы хотим в Родене упасть.

Или тебе опять на работу?

Растерянно смотрю на Сережку. Симпатичного парня, с которым мы с первого дня сидим за одной партой. Если честно, я даже не знаю, почему он еще от меня не отсел. Я и так-то не самая лучшая собеседница, а уж после аварии… Сил хватает лишь на то, чтобы впитывать материал.

– Нет. В той работе пока отпала необходимость, – пожимаю плечами. – Можем сходить. А кто еще будет?

– Да все наши. Мы часто по пятницам собираемся. Если тебе потом далеко, я на колесах.