Маска съехала, волосы растрепаны, щеки горят красным — румянец перемешался с кровоподтеками из свежих царапин. Глаза бешеные, налитые кровью транслировали только одну мысль: «Щас всем придет змеездец».

«Баба — огонь!» — донеслось восторженное от Мухи.

«А без маски она еще лучше! Смотри Матвей…» — Ларс скривился от моей отмашки и закричал: «Не на нее смотри! На питона!!!»

Я лишь чуть-чуть отвлекся, и голова питона выскочила из-под ноги Искры и попыталась цапнуть меня за ногу. Получила кулаком по лбу, шмякнулась об пол, клацнув челюстью, но не отключилась и бросилась на меня снова. Параллельно метнув мне под ноги кончик хвоста.

Но ни то, ни другое до меня не долетело — осыпалось пеплом, источая вокруг такую вонь, по сравнению с которой жареная селедка покажется ванилью.

Искра стояла с закрытыми глазами, но даже через опущенные веки было видно, какой там бушует вулкан, а от сжатых в кулаки пальцев шел пар. Девушка быстро и тяжело дышала, пытаясь надышаться и успокоиться.

— Тише, тише, не вдыхай эту дрянь так активно, — я подошел к ней и аккуратно, будто чайник проверяю, коснулся ее кончиком пальца, принявшего свою нормальную форму. Не ошпарился и чуть приобнял ее, когда она начала всхлипывать. — Тише, все уже позади.

Да, блин! От огненной ярости до напуганной неопытной девушки — один всхлип. Но пришла она в себя быстро. Отстранилась смутившись, виновато улыбнулась так, что на щечках проступили озорные ямочки, и кивнула с серьезным видом. Прошептала: «спасибо», а потом резко оттолкнула меня в сторону и отпрыгнула сама, пропуская между нами костяной клюв цапли и несущегося за ней Стечу.

На плечах у здоровяка все еще была шкура, а в руках чья-то берцовая кость, которой он размахивал на манер булавы. На лбу налилась огромная шишка. Стеча морщился, но кричал что-то нечленораздельное.

«Сюр какой-то… Шапито…» — охнул Ларс.

«Ты про святошу или истеричку?» — отозвался Муха: «Или про того чудо-юдо?»

Я не знал, на что смотреть.

На небольшой костерок, занимавшийся в вольере с обезьянами? Но тлеющий дымок уже прогоревшего гнезда какой-то птицы? На сломанную ограду или разбросанные тушки белок, мартышек и разноцветных попугаев?

Или на героев сегодняшнего «представления?»

На наворачивающего круги в образе пещерного человека Стечу, гонявшего тощую птицу. На Гидеона, опять оказавшегося на дереве и пытавшегося выдернуть штанину из пасти гиены. При этом он и стрелял, и читал свой магический рэп, мотая зверем как маятником.

На Банши, всю перемазанную глиной и с листвой, запутавшейся в волосах, которая все никак не могла справиться с муравьедом. Ухватилась за хвост и сложно было сказать, кто кого поймал и куда тащит. В итоге сорвалась, пропахав песочную имитацию пустыни, и, похоже, отчаялась.