Полоса препятствий это то, что она не пожелала бы даже врагу. Тем более при температуре выше сорока градусов. Грело её лишь представление об отдыхе в ароматном Эдеме и разговоре с подругой, у которой тоже было, что рассказать.

***

Обнимая почти каждое дерево, Анна доплелась до первой лавочки в Эдемском саду. После злосчастной полосы, которую она прошла с третьего раза, она выглядела хуже выжатого лимона. Болело всё тело и ноги, а перед глазами всё плыло.

Рядом с Эдемом вели беседу о женщинах Бальтазар и Габриэль, всячески изощряясь в представлениях об идеальной особе.

Это являлось обычным занятием для друзей, ведь в отличие от правильных ангелов, они не стеснялись обсуждать все и вся. Без зазрения совести. Ведь должны же быть везде создания, разрешающие каноны? Конечно, да. В Раю такими по праву считались архангел и его беззаботный по мере наступления вечера друг.

— Я всё-таки считаю, что должна быть, в первую очередь, сексапильной, — покуривая самокрутку из травы, на выдохе произнес Бальтазар. — С формами, красивая, настоящая. Ум можно подправить.

— Фи! Да фигуру тоже можно подкорректировать при особом желании! — парировал Габриэль, потирая затылок. — И все равно ум — важнее. Умная баба полезнее сисястой. В бою не подведёт.

— Зато в постели стухнет! — продолжил спор ангел, сделав ещё одну затяжку. — Не вырос ты ещё в сексуальном плане, брат. Не вырос.

— Ну, а ты, видимо, перерос, — усмехнулся архангел, достав из ниоткуда шоколадную конфету и мгновенно вкусив её. — Надо уметь ценить женщину целиком! Вот какой вывод!

Мимо друзей прошла услышавшая весь разговор Аммит, фыркнув на них. Девушке было неприятно слушать обсуждение достатков и недостатков созданий её пола. Да и кому это было бы приятно из уст бабника и главного развратника Рая?

Ангелесса прошла ближе к Бальтазару, мимолётно и бесцеремонно выцепив из его пальцев самокрутку, и ушла восвояси, даже не обратив внимание на возмущение ангела относительно бестактности и наглости.

— Ты видел это?! — выкрикнул он, выставив руку в сторону ушедшей вглубь сада Аммит, и посмотрел на ухмыльнувшегося Габриэля. — Чего ты ржешь, Гейб?

— Ты ей все равно ничего не сделаешь, Бальт, она не в твоём подчинении. Так что смирись!

Бальтазар обдумал слова друга и сосредоточил мыслительный аппарат на анализе характера ангелессы. Борзометр зашкаливал, поэтому он исправился:

— И всё-таки в первую

очередь баба не должна быть наглой и хамоватой!"

"Изнеможенная тренировкой от самого Михаила Анна, посидев некоторое время на скамейке, продолжила путь среди дурманящих ароматов наикрасивейших созданий Джошуа: цветов, кустарников, деревьев, — и с вдохновением оглядывалась на запавшие в душу красоты.