Его великолепный атлетический торс высился над смиренной фигуркой, стоявшей перед ним. — Какой толк опять подымать всю эту историю теперь? Вы знаете положение дел так же хорошо, как и я. Мы обсуждали его не раз и не два. Я мог думать, что уж кто-кто, а вы можете мне доверять. Я обещал вам раньше и могу обещать вам сейчас…

— Обещания, конечно, дело хорошее, мистер Роберт, — сказал дворецкий твердо. — Но это было уже давно, а теперь нужно подумать о двоих, не считая меня. Давно пора что-либо предпринять.

— Неужели вы в самом деле считаете, что сейчас, когда мой отец опасно болен и в доме полно народу, пора что-то предпринять, как вы выразились. Вы крайне безрассудны, Бриггс. Пока все должно идти, как шло до сих пор. Когда мне подвернется случай поговорить с отцом, я это сделаю.

— Боюсь, сэр, что меня это не устроит.

— Бриггс! — Тон Роберта стал угрожающим. — Вы пытаетесь запугать меня?

— Я не хотел бы быть понятым так, сэр.

— Это наше дело — мое и Сюзанны. Она взрослая и вполне способна сама о себе позаботиться. Если бы ее не удовлетворяло теперешнее положение, она приехала бы сюда и так мне и сказала.

— Она здесь, сэр, — ответил Бриггс спокойно.

— Здесь? — Роберт был явно поражен. — Вы хотите сказать мне, что она сейчас действительно здесь, в этом доме?

— Именно, сэр.

Роберт молчал целых полминуты. Потом сказал тоном человека, признающего свое поражение:

— Вероятно, она хочет меня видеть?

— Нет, сэр. — Бриггс говорил так бесстрастно, словно обсуждал, какой ликер подать после обеда. — Она несколько стесняется видеться с кем-либо в своем теперешнем положении. Это одна из причин, почему она чувствует… мы чувствуем, что было бы желательно выяснить положение как можно скорее.

— Понимаю… понимаю. — Голос Роберта опять стал жестким. — И вы привезли ее сюда с целью поднажать на меня дополнительно? Чистейшей воды шантаж, Бриггс, честное слово.

— Против этого выражения позволю себе протестовать, сэр.

— А что же это такое, как не шантаж? У вас, насколько мне известно, нет другого предлога, чтобы привезти ее сюда.

— Послушайте, сэр, — сказал Бриггс, впервые проявляя какие-то эмоции, — Рождество — время семейных встреч даже для дворецких. Что же касается нажима, то я верю, что он не понадобится. Мы до сих пор полагаемся на то, что вы во всех отношениях поступите как джентльмен."

"Слово «джентльмен» в устах Бриггса обладало силой и убедительностью, которые на несколько секунд лишили Роберта дара речи. Может быть, только человек, занимающий такое социальное положение, мог употребить это слово в подобном смысле. Не будучи сам джентльменом, но присягнувший служить знати, он взывал к знамени, под которым он и его товарищи прожили свой век и без которого их служба выродилась бы в простое прислужничество.