— Так, может, проводишь нас к ней?

— Миленький, я по сугробам и до колодца едва ль доберусь, а ты хочешь, чтоб я вас провела аж до Семашков… Не близкий свет! Но тут по соседству живёт Савва Грицай, Федоськин брат… До него я, может, как-нибудь и добреду. А он человек молодой. Быстренько доведёт вас до Семашков…

— Что ж, и это неплохо, — поднялся Палий. — Пошли, мать… Арсен, ты со мной!

Хата Грицая и вправду оказалась недалеко. После того как старушка обогрелась и поела кулеша, она быстренько семенила по снегу, опираясь на палочку.

В окнах света не было. На стук бабуси никто не отозвался.

Тогда Палий трахнул по раме кулаком так, что стекла задрожали. И сразу же послышался густой мужской голос, будто хозяин, притаившись, стоял у окна:

— Кого там черт носит?

— Савва, открой! Это я!.. — прошамкала старушка.

— Ты, бабка Секлета? — голос звучал недовольно. — И чего шастаешь среди ночи?

Дверь приоткрылась, на пороге появилась высокая фигура в длинной белой рубахе.

— А это кто с тобой? — испуганно отшатнулся хозяин, норовя захлопнуть дверь.

Но Арсен мигом просунул ногу в щель, навалился плечом, вошёл в сени.

Палий поспешил успокоить мужчину:

— Не бойся, хозяин! Я товарищ Мирона Семашко.

— Ты знаешь Мирона Семашко? — недоверчиво прогудел голос из темноты.

— Ещё бы! Однокашники по Киевской коллегии…

— Вот как! Тогда заходите…

Палий повернулся к старушке, спросил:

— Мать, сама добежишь до дому или проводить? Мы тут малость задержимся… Если встретишь кого — про нас ни гугу!

— Сама, касатик, сама доковыляю как-нибудь… И не сумлевайся — буду молчать, как рыба!

Когда за старухой скрипнула калитка, Палий и Звенигора прикрыли дверь в сени.

— В хате уже спят?

— А мы зайдём в боковушку, — ответил хозяин. — Погодите минутку, я принесу огня…

Вскоре он пришёл со свечкой и впустил гостей в небольшую холодную комнату рядом с кладовкой. Здесь пахло высушенными травами и мышами.

Поставив свечу на стол, смел тряпкой с широкой лавки пыль, предложил:

— Садитесь… Что вас привело ко мне в такую позднюю пору?

Савва смотрел прямо и твёрдо. В его взгляде все ещё таилось недоверие. Это был сильный мужчина лет тридцати. Под белой рубахой проступали широкие мускулистые плечи.

Копна густых чёрных волос закрывала половину лба и придавала лицу суровое выражение. Было видно, что он очень встревожен приходом незнакомцев и с нетерпением ждёт ответа на свой вопрос.

— Друже мой, — Палий говорил мягко, доверительно, стараясь и голосом, и всем видом рассеять тревогу хозяина хаты, — мы прибыли из-за самого Днепра… Понятно, что привело нас сюда не одно только желание повидаться со своим старым товарищем… Привело нас в Немиров очень важное дело, связанное с жизнью и свободой близких нам людей.