— Теперь судите: чем я виновата перед паном Мартыном? Может быть, тем, что люблю своих детей?

Она умолкла и низко наклонила голову. Остальные тоже притихли. Только Спыхальский зло сопел.

Едва слышно шелестела на вербе листва. Из голубой выси улыбалось земле и людям и всему живому золотое солнце. С речки веяло приятной прохладой и остро-терпким запахом аира и водорослей. Из рощи, раскинувшейся неподалёку под горой, доносилось умиротворяющее кукование.

Каждый невольно прислушивался к кукушке. Никто не решался вспугнуть её, так как хотелось узнать, сколько лет насчитает ему пёстрая птица? Долго ли ещё осталось жить на этой широкой, милой земле?

Но вот вещунья умолкла, и снова наступила звенящая тишина.

Арсен в задумчивости повторил последние слова Вандзи:

— Действительно, чем провинилась эта женщина?.. Тем, что любит своих детей и хочет их увидеть, пан Мартын? Что ты на это скажешь?

Спыхальский долго сидел с опущенной головой. Судя по тихим вздохам, вырывавшимся из его груди, и все меньше и меньше подрагивавшим усам, буря в его душе начала утихать.

Наконец он поднялся, обвёл всех взглядом.

— Арсен, я давно убедился, что среди нас ты самый рассудительный и справедливый человек.

И сердце у тебя доброе… За это люблю тебя, как брата… Так пускай эта женщина… едет… куда ей надо… Только бы с глаз моих! Но клянусь памятью отца, если она опять станет когда-нибудь на моем пути, то… — голос его загремел и вдруг резко оборвался.

Арсен положил ему руку на плечо.

— Понятно, Мартын… Она поедет с нами до Немирова, оттуда — куда захочет. — И повернулся к Вандзе: — Иди, пани, собирайся в дорогу, у нас тут будет ещё мужской разговор…

Когда Вандзя встала и отошла, Арсен сказал:

— Ну вот, с этим делом покончено… А теперь, пан Мартын и пан Новак, смотрите сюда… — Он достал из кармана кусочек бумаги и подал Новаку.

 — Пан, кажется, понимает по-турецки, так пусть прочитает и для пана Мартына…

Новак прочитал и перевёл письмо."

"— Стонадцать дзяблов! — воскликнул Спыхальский. — Что все это означает, Арсен? Чьё это письмо? Как оно попало к тебе?

— Я отобрал его у Вандзи…

— Неужели полковника Яненченко?..

— Да, его послание каменецкому паше. Как слышал, он предлагает паше свою помощь, чтобы турки взяли Львов… Видишь, пан Мартын, дело тут намного важнее, чем измена пани Вандзи!

— По правде говоря, много серьёзней, разрази меня Перун! Что же теперь делать?

— Мы должны немедля мчаться во Львов, — встрепенулся Новак.

— Да. Я отдаю вам письмо, чтобы оно попало прямо в руки гетману Яблоновскому, — сказал Арсен. — Пусть он сам решит, как рассчитаться с предателем!

— Друзья мои, я вовсе не думал возвращаться во Львов! — воскликнул Спыхальский. — Теперь туда ничто не тянет — ни во Львов, ни в Круглик!..