Старая и Новая Печерские слободы.

И вдруг звуки колоколов оборвались. А с валов ретраншемента залпом ударили пушки, послышались далёкие крики.

— Праздник какой или что? — всполошился Иваник.

Кузьма побледнел. Нет, ради праздника из пушек не палят. К тому же ретраншемент ещё не закончен и не все пушки установлены… Неужели нападение?

Сомнения его рассеялись, когда от лавры донеслись тревожные звуки набата. Большой колокол бил часто, как на пожар: бом-бом-бом! Эти звуки ледяным холодом проникали в самое сердце и разрастались в нем чёрным ужасом.

— Людоловы! — воскликнул Кузьма, выхватывая саблю.

 — Проклятье! Беги, Иваник!

От Новой слободы прямо на них мчались всадники, на скаку выпуская в сторону лавры тучи стрел. Очевидно, они прорвались через Зверинец, где строительство валов только начиналось, и, смяв малочисленную стражу, наводнили Печерск. Спасения не было.

Иваник тоже выхватил саблю.

— Беги! Я прикрою тебя, Кузьма, знаешь-понимаешь! Задержу их! Беги в заросли на склонах Днепра! — крикнул он. — Я виноват, что потащил тебя сюда… Зачем обоим погибать!

Кузьма и не думал спасаться бегством.

— Да беги же, холера ясная! — воскликнул Иваник, не замечая, что перенял от Спыхальского его излюбленное ругательство.

Но бежать уже было поздно. Ордынцы стремительно приближались. В воздухе просвистели стрелы, и одна из них впилась Иванику в руку. Он неуклюже взмахнул высоко поднятой саблей, вскрикнул и стал медленно оседать на землю. На белой полотняной рубахе быстро расплывалось красное пятно.

— Зинка! — позвал Иваник. — Спаси! Погибаю…

Кузьма нагнулся, чтобы вытащить стрелу, но не успел: прошелестел аркан и обвился вокруг шеи, затягиваясь.

Кузьма задохнулся, выпустил саблю из руки и упал рядом с Иваником.

— Прикончить их, батько? — услышал Кузьма юношеский голос.

Рожков открыл глаза. Над ними стояли два всадника: один молодой с хищной улыбкой, второй — пожилой человек с густой чёрной бородой.

— Не нужно, Чора, — ответил старший. — За них на невольничьем базаре дадут кое-что… Прикажи связать их!

— Хорошо, батько, — сказал молодой и крикнул воинам: — Эй, люди, свяжите их и отправьте в наш стан!

Людоловы длинными узкими сыромятными ремнями из невыделанной лошадиной шкуры связали руки Иванику и Рожкову.

И тут же нагайки хлестнули их по плечам. Пленники вскочили на ноги. Тугой аркан потянул их за собой…

Набег продолжался недолго. Орда налетела внезапно, как вихрь среди ясного дня, но, получив отпор, начала сразу отступать, захватив сотни пленных и подпалив несколько строений. Казаки и стрельцы повсюду выбили ордынцев за границы города, и они, промчавшись по околицам, вскоре исчезли, оставив после себя трупы, пожарища и плач родных по убитым и по угнанным в плен.