— Нужно ехать в Немиров и Каменец… Только там можно добыть необходимые сведения.

— Поеду я? — встрепенулся Арсен.

— Да, сынок, поедешь ты, — твёрдо сказал кошевой.

— А что же мне?.. — Палий был немного растерян.

Серко улыбнулся доброй стариковской улыбкой: за последнее время он ещё больше полюбил этого умного и отважного казака."

"— Подожди, не спеши, полковник, будет и тебе работа… Подберёшь себе сотни две добровольцев — этакий летучий полк — и проводишь Арсена до Немирова. Мы, то есть я, киевский воевода Шереметьев и гетман, должны точно знать, когда выступит Кара-Мустафа.

Все, что узнает Арсен, ты немедленно передашь куда следует… Без нужных вестей не возвращайтесь!

— Понятно, батько, — ответили казаки.

— Погодите, это ещё не все… Что-то нужно решить с Юрком Хмельницким. Брать его кровь на свою совесть не хочу. Хватит её с меня… Память о Богдане не позволит мне отдать такой приказ. Но и мириться с тем, что этот изверг вытворяет на Подолии и на Правобережье, тоже нельзя… Надо устроить так, чтобы ему стало жарко в Немирове… Ему и его союзникам…

— Восстание? — сверкнул глазами Палий.

— Да, восстание! А твой полк, Семён, поддержит повстанцев, станет их опорой.

— Постигаю.

— Но не только восстание… Неплохо бы было вбить клин между Юрком и турками. Бывает, что одно слово может сделать больше, чем тысяча сабель… Об этом пускай Арсен со своими болгарскими друзьями помозгует…

— Постараюсь, батько, — откликнулся тот. — Нам все ясно.

— Ну, а коль понятно, так идите собираться! Чтоб завтра были в дороге!

3

Киев кишел военным людом. Из России по Днепру и Десне плотогоны перегоняли строительный лес, ладьи с железом, войсками, оружием.

С Левобережья гетман Самойлович прислал несколько тысяч казаков и ещё больше крестьян для выполнения землекопных работ.

Днём и ночью на Печерске и Зверинце не утихал людской гомон. Там возводились высокие земляные валы, упрочняемые частоколом, пушкари устанавливали на них пушки, в предполье казаки сооружали волчьи ямы… Укреплялся старый город. Весь Подол тоже был обнесён палисадом.

Через Днепр впервые с тех пор, как он нёс свои воды, у Киева перекинули большой наплавной мост на байдаках[53].

Ширина моста такая, что по нему могли ехать сразу четыре ряда возов.

Генерал Патрик Гордон, или, как его теперь звали, Пётр Иванович Гордон, который руководил всем этим огромным строительством, едва успевал побывать за день всюду, где велись работы. Печерские ретраншементы[54]и мост были в центре его внимания. Особенно мост: вот-вот должны были подойти основные силы с Левобережья. Десятки тысяч воинов, тысячи возов и тысячи голов скота нужно было быстро, без задержки переправить на правый берег.