Он требовал денег не только с населения, но и со своих сотников и полковников.

— Пан Иван, ты до сих пор не внёс в мою казну ту тысячу злотых, о которых я напоминал тебе ещё зимой, — сказал как-то Юрась полковнику Яненченко, когда они остались в гетманской светлице втроём; кроме них был ещё Ненко. — А говорят, деньжата у тебя есть…

— Пан гетман, откуда у меня деньжата! — воскликнул поражённый Яненченко и схватил гетмана за руку. — Юрий, ты это всерьёз? Или шутишь?

Но дружеское обращение никак не подействовало на гетмана. Взгляд его был суров, а бледное красивое лицо будто окаменело.

— Если ты, пан Иван, не хочешь лишиться моего расположения, советую тебе немедленно ехать вот с ним, — гетман указал на Ненко, — домой и привезти все, что ты заграбастал, находясь у меня на службе…

— Ясновельможный пан гетман!.. — обиженным тоном начал полковник.

Юрась не дал ему закончить:

— Не думай, что если ты женат на моей сестре, то я все прощу тебе… Для меня сейчас нет ничего дороже родины, для её блага я готов на все! И если бы мне пришлось посадить тебя в яму, так я не остановился бы и перед этим.

Запомни это!

Яненченко сник, втянул голову в плечи. Он исподлобья глянул на гетмана и тут же потупил взор. Но Ненко, который внимательно следил за этой беседой, успел заметить, какой злобой блеснули глаза полковника. «Это хорошо, — подумал Ненко. — Волки погрызлись друг с другом, тем легче они оба смогут попасть в западню!»

— Изволь, пан гетман, я сделаю так, как ты приказываешь, — произнёс Яненченко. — Прошу только — не нужно охраны… Клянусь, через час-другой я сам прибуду на Выкотку со всем, что у меня есть.

Юрась пристально посмотрел на него и холодно сказал:

— Ладно. Но не вздумай обмануть меня!

Не прощаясь, Яненченко вышел из светлицы.

Ни через час, ни через два не возвратился он на Выкотку. Вечером казак-гонец, посланный гетманом, сообщил, что полковник, оседлав двух самых быстрых коней, выехал из дома и повернул на Винницкий шлях. А там его след затерялся…

3

Заехав в Круглик и убедившись, что от его небольшой усадьбы — просторного деревянного дома, какие строят зажиточные крестьяне-лемки[55], от поветей и клуни, от всего хозяйства — не осталось после татарского набега ничего, кроме головешек, а двор уже зарос бурьяном, Мартын Спыхальский с болью в сердце повернул коней и поехал во Львов.

Ещё по дороге в Круглик он узнал, что его бывший сюзерен маршалэк[56] Станислав Яблоновский теперь — коронный польский гетман, и пан Мартын, не имея в целом крае места, где бы мог преклонить с женою голову, направился к нему, надеясь, что Яблоновский не забыл его и поможет обзавестись хозяйством или возьмёт к себе на службу.