— Твою мать! Так ведь нас же слили! — вскинулся Шатун и тут же со стоном упал обратно на лежанку. — Выходит, парни все погибли, — еле слышно выдохнул лейтенант, отдышавшись. — Ну, и куда меня занесло? Неужели лечат, чтобы потом выкуп получить? Чушь. Не стали бы «духи» ради такой мелочи со мной возиться. Добили бы на месте и ушли. Выходит, я не у «духов», а где тогда?

Словно в ответ на его вопрос в комнату вошла женщина чуть старше средних лет, в старинном костюме горянки. Длинное глухое платье в пол, косынка, завязанная так, что открытым оставалось только лицо, и широкий передник, в котором женщина что-то принесла. Не глядя на него, она подошла к столу и принялась выкладывать из передника пучки каких-то трав и ягоды, сорванные вместе с веточками.

— Здравствуйте, уважаемая, — негромко произнес Шатун, с интересом разглядывая женщину.

— Здравствуй, — спокойно кивнула та, продолжая возиться с травами.

— Скажите, кто вы и где я нахожусь? — задал лейтенант главные для него вопросы.

— Хизарат меня называй. У меня дома ты, — коротко ответила женщина, не поворачиваясь к нему.

— А у вас дома это где? Где ваш дом находится? — попытался продолжить допрос лейтенант.

— Горы, — все так же спокойно отозвалась женщина.

— И как я тут оказался? — не унимался Шатун.

— Я привез, — пожала женщин плечами. — Ты на дорога лежал. Весь в кровь. Я из аул ехал. Арба тебя положил и сюда привез.

— Что со мной? — уточнил Шатун, осмыслив услышанное.

— Не знаю. Я такой рана еще не видел. Словно барс драл. И много кости сломано. Лицо тоже рваный. Хорошо, глаза целый.

— Барс драл, — тихо повторил лейтенант, вспоминая события последних минут боя. «И вправду, похоже, если сильно осколками посекло. И переломы тоже понятны. Непонятно одно, откуда в том месте дом взялся? Мы же там почти всю округу облазили. И потом, когда отбивались, тоже пару раз по всей опушке прокатились. Такую канонаду сложно было не услышать. Выходит, я умудрился куда-то в другое место уползти. Но как? Если эта тетка правду сказала, то я должен был уже метров через двадцать кровью истечь».

— А где мои вещи? — очнувшись от размышлений, поинтересовался Шатун.

— Какой вещи? — впервые за все время разговора проявила женщина хоть какие-то эмоции. — Не был никакой вещи. Ты голий бил.

— Как голый? — охнул Шатун, сообразив, что она говорит. — Совсем?

— Савсэм, — решительно кивнула тетка. — Как только родился. Только раны и кров бил.

— Может, ограбили? — растерянно предположил Шатун, лихорадочно пытаясь вспомнить, раздевался он сам или нет.

— Нэт. Слэд на дорога не бил. Толко твой кров на земля. Потом покажу, откуда ты ползал.

«Блин, прояснил ситуацию. Только еще больше все запуталось, — подумал Шатун, тяжело вздохнув. — И что мне теперь делать? Блин, вот положение.