— Ерунда. Вы пойдете туда со мной, — отмахнулась графиня.

— А ежели меня и вправду не пустят? — не сдавался Руслан.

— Тогда и я туда не пойду, — вдруг заявила Ухтомская, глядя на него с непонятным вызовом.

«Или я дурак, или лыжи не едут, — проворчал Руслан про себя. — Что ж тебе такого от меня нужно, что ты готова на подобную выходку?»

— Хорошо, сударыня, — вздохнул Шатун. — Но мне в любом случае требуется заехать домой. Не могу же я сопровождать вас в подобном виде, — добавил он, указывая на свою черкеску.

— Жаль, наряд горца вам очень идет, — вдруг улыбнулась графиня.

 — Но делать нечего. Едем.

— Отправьте пролетку. Моя коляска в вашем распоряжении, — понимая, что она не отвяжется, галантно предложил Руслан, подавая ей руку.

Пересадив графиню в коляску, Руслан вернулся к пролетке и, расплатившись с возницей, уселся рядом с женщиной. Недолго думая, Ухтомская взяла его под руку и, дождавшись, когда возница тронется с места, тихо спросила:

— Князь, скажите правду, война будет?

— Этот вопрос вам надо задавать не мне, — вздохнул Руслан. — Подобные решения принимаются в столице. Офицеры моего ранга получают приказы после принятия решения и отправляются их исполнять.

— Даже офицеры контрразведки? — не сдавалась графиня.

— А чем офицер контрразведки отличается от всех остальных? — иронично хмыкнул Шатун. — Нам точно так же ставят задачи в рамках нашего дела и требуют их исполнения.

— Но ведь какие-то слухи в вашей среде ходят, — продолжала настаивать графиня.

— Слухи, сударыня, это не доказательство. Слухи ходят всегда и обо всем. К примеру, вы говорили про лекарство, которое я сделал. И откуда, скажите на милость, вы о нем узнали?

— Так о нем уже весь город говорит, — развела Ухтомская руками.

— Слухи, — понимающе кивнул Руслан.

— Но ведь они правдивы.

— Да. В этот раз мне повезло. Хотя за подобные опыты можно и на каторгу загреметь.

— Вы? На каторгу? За что? — возмутилась графиня.

— Препарат сей, сударыня, был еще не испытан, и я очень рисковал, решившись применить его на живых людях.

— Но ведь они все одно умирали, и обычная медицина не могла их спасти. А вы сумели. Как?

— Повезло, — пожал Шатун плечами.

— Повезло? Вы шутите так? — фыркнула Ухтомская. — Вы две жизни спасли своим лекарством, и называете это везением?

— Оно могло не сработать.

Или сработать как-то не так. Всякое могло случиться, — вздохнул Шатун, уже понимая, что сделал большую глупость, не приказав доктору, его племяннице и пациентам молчать."

"Теперь, ради укола, за ним будут ходить все страждущие, считая, что у него имеется какая-то панацея от любой болезни. Впрочем, можно будет сказать, что это был всего лишь эксперимент, и для получения лекарства в достаточном количестве требуется время и еще куча проверок.