Белеющие в полумраке головы безучастно смотрели на то, как я свернула в очередной коридор, в котором… едва не налетела на молоденькую темноволосую служанку.

В руках та держала аккуратно сложенные полотенца.

Поклонившись, служанка посторонилась, но мне показалось, что она уставилась на меня излишне пристально. Словно пыталась высмотреть, уж не было ли на моем лице следов от слез или обиды на кронпринца.

Но зачем? Быть может, чтобы потом обо всем доложить?

Интересно, кому же?

На память внезапно пришли слова мальчишки, встреченного мною в госпитале несколькими часами раньше.

«У нас везде свои глаза и уши, – заявил он. – А если захочешь, чтобы тебя услышали, то сделай вот так…»

Я медленно подняла руку и сложила пальцы в тот самый знак, который он мне показал.

Служанка удивленно заморгала. Затем быстро оглянулась, переложила полотенца в одну руку, а второй повторила такой же знак.

– Рада, что вы из наших, госпожа! – понизив голос, произнесла она. – Чем могу вам помочь?

Я не была из «их», но в этот вопрос углубляться не стала, потому что не отказалась бы от помощи.

– Мне нужно выбраться из дворца незамеченной, а потом попасть к морю. Желательно, в такое место, где будет поменьше народа.

Делиться с ней подробностями я не собиралась. Это дело касалось исключительно меня и Райни, и уж точно не Гейры с ее подпольной армией, протянувшей своей щупальца даже в королевский дворец.

Служанка кивнула и, к моей радости, вопросов задавать не стала.

– Следуйте за мной, госпожа! – сказала мне.

– И вот еще, нужно, чтобы кто-нибудь предупредил команду Центина, – добавила я уже по дороге. – Сказал бы им, что я ушла из дворца по своей воле и буду ждать их дома.

Она вновь кивнула, пообещав, что моей команде непременно сообщат.

Вскоре мы свернули в противоположную от зала торжеств сторону. Пересекли очередной пустой и гулкий зал, после чего прошли через дверь в укромной нише, которую я бы ни в жизни не нашла.

В подсобном помещении служанка выдала мне темный плащ. Я накинула его на плечи, застегнув пряжку на шее, а она поправила на моей голове капюшон, наказав натянуть его поглубже."

"Затем всучила мне пустую корзину, сказав, что это для маскировки.

И мы снова пошли.

До моего слуха время от времени доносились звуки музыки и раскаты смеха, но, когда мы спустились по лестнице в кухонное крыло, затихли и они. Потому что здесь были совсем другие звуки и запахи.

Наконец, миновав королевскую кухню, мы вышли во внутренний двор. Но жизнь била ключом и здесь, несмотря на поздний вечер, – слуги разгружали несколько повозок с мешками муки.

За ворота нас выпустил угрюмый гвардеец, не задав ни единого вопроса.