Видимо, маги руководствовались правилом: сначала стреляй, потом разберёмся.

Я пытался поставить щит. Пытался воззвать к силе объединённых Артефактов — но получил отпор. Они не хотели работать с чужаком, кормить меня своей силой. Кладенец пытался мне помочь, но силы были неравны.

Шаров было слишком много.

Как только они касались кожи, меня начинало трясти, словно от удара шокером. Напряжение росло, усиливалось, я чувствовал, как крошатся зубы и трещат кости, и закричал.

А потом меня накрыла тьма.

Я оказался в пустоте. Не той, что окружала меня внутри Артефакта. Сейчас я был подвешен в тёмном и пустом пространстве, в котором не было ничего. Не было тела, не было зрения и других органов чувств.

Я ничего не ощущал. Словно тело распалось на отдельные молекулы, и остался лишь чистый разум.

Страха не было. Так же, как не было и боли, тепла, холода — только недоумение: как такое могло случиться?

Я даже не мог оглядеться — ибо оглядывать было нечего.

Я умер? Я покинул оболочку принца, и теперь лечу сквозь ИН-ОВО, пространство между мирами?

И тут рядом с собой я услышал короткий смешок. Голос был детский, и очень знакомый.

По. Мальчик-сэнсэй, что вылечил меня в доме у Соболева.

— Панда не является пандой, — сказал голос По. — Всё не то, чем кажется, Чёрный Лис. Подумай: куда ты идёшь?

— А куда мне идти?

Слова пришли не потому, что я их сказал. Они просто возникли в моём сознании.

— Иди, куда хочешь, — сказал голос мальчика По.

И я оказался рядом со знакомым горбатым мостиком, перекинутым через пруд. На мосту стояла девочка в изумрудном платье, и я знал: если вот сейчас, в этот момент, я ступлю на мостик, подойду к девочке и возьму её за руку — окажусь там же, где она.

В том, моём мире, из которого меня выбросило много лет назад.

Окажусь по-настоящему. В своём восьмилетнем теле…

Я сделал шаг и открыл глаза…

— Ну, вот вы и пришли в себя, — сказала маленькая женщина, выпуская клуб ароматного пара.

Она сидела рядом, на неудобном жестком стуле, и курила свою электронную сигарету.

В первый миг мне показалось, что я нахожусь в своей палате, в Каховке. На своём скорбном ложе. Тот же белый потолок, та же подушка под головой…"

"Но в груди ничего не болело. А самое главное: солнце падало на пол большими желтыми квадратами. И было оно с другой стороны…

— Где я?

— Госпиталь в тюремном блоке Бутырской тюрьмы.

— О как.

— Не пугайтесь. Как только вы сможете подняться, мы отсюда уедем.

— Но…

— Вам интересно, как вы сюда попали? — я глазами ответил «да». — Там, в Москва-Сити вас приняли за террориста.

— Но я же…

— Разумеется, — отложив сигарету, она потянулась к неизменной бутылке с водой. — Слава судьбе, я успела вовремя. И мы во всём разобрались, — она долго пила, приложившись к горлышку. — Зря вы тогда сбежали от меня, Курои.