— Устроишь самосуд?

— Да ну ты загнул, — отмахивается муж. И буровит Феликса насупленным взглядом. — Мою жену кто опрашивать будет? Выбери самого толкового.

И пока строгая блондинка в форме опрашивает меня, сидит рядом. А я жду не дождусь, когда все закончится. И мы останемся одни. Внутри словно развязывается тугой узел, постепенно лишая возможности связно мыслить. Пытаюсь унять дрожь, но все бесполезно. Морозов безошибочно считывает мое состояние. Поднимается лениво с дивана, выходит из гостиной. И возвращается обратно со стаканом воды.

— На, выпей, — протягивает он мне маленькую таблетку.

Послушно принимаю из рук мужа лекарство. Запиваю его водой.

— Что вы ей дали? — спрашивает Тимофея следователь прокуратуры.

— Неважно, — скупо роняет он и добавляет строго: — У вас пятнадцать минут. Советую закончить опрос.

— А потом?

— Таблетка подействует, — равнодушно пожимает плечами муж.

Девица закашливается, но задав несколько вопросов, просит расписаться.

Ставлю подпись ватной рукой. Веду по бумаге ручкой и про себя по слогам повторяю.

Мо-ро-зо-ва.

Голова становится тяжелой, а пальцы еле слушаются.

— Пойдем наверх, Лерочка, — ласково предлагает муж.

— Чем ты меня опоил? — спрашиваю я заплетающимся языком.

— Успокоительное, — пожимает плечами муж. — Тебе сейчас лучше поспать. А завтра глянешь на ситуацию другими глазами.

— Хорошо, пойдем, — киваю я расслабленно.

И тут же оказываюсь на руках у Тимофея. Кладу голову на плечо.

Сквозь дрему слышу, как на кухне переговариваются Торганов и Столетов. Ну куда же без них!

— Тима, — окликает мужа Виктор Петрович.

— Я пока с Лерой, — отрезает Тимофей на ходу.

И устроив меня в постели, садится рядом.

— Ты поспишь, и все пройдет, — объясняет как маленькой.

— Тима, — вздыхаю я, прикрывая веки. — Мне страшно.

— Я с тобой, Лерочка. Ничего не бойся, — уверяет он, целуя меня. Убирает волосы со лба. Поправляет покрывало. — Я люблю тебя, — шепчет ласково.

Проваливаюсь в сон и тут же выныриваю обратно.

— Я тебя тоже люблю, Тима-а.

— Охотница моя, — гладит меня муж по голове. Каждый жест такой успокаивающий и родной.

— Я в детстве в пустую банку с первого раза попадала, — рассказываю я, еле-еле шевеля губами. — Дедушка хвалил. А бабушка ругалась. А видишь, пригодилась наука.

— А где они сейчас?"

"— Умерли, — печально вздыхаю я. — Мы потом сразу переехали. А я по ним долго скучала.

— Засыпай, — улыбается Тимофей. — А я народ из дома выпровожу и с девчонками посижу.

Глава 38

Тимофей

В мое отсутствие дом живет своей жизнью. Богдан валяется на диване в кухне. А Витя набирает в шприц какое-то лекарство.

«Вот так вытащил человека из реанимации, теперь сам его лечи», — думаю я не без доли злорадства.

— Может, его в больницу вернуть? — киваю я на Столетова, выходя на кухню.