К концу недели только…

— Странно, — кошусь я на плотный белый конверт с логотипом известной службы доставки.

И ужасно боюсь открывать. Словно там внутри бомба или споры сибирской язвы.

«Давай, открывай уже», — приказываю самой себе. И передав Надежде коляску, усаживаюсь на лавку. Подставляю лицо жаркому летнему солнышку и, прижмурившись, ловлю себя на странной мысли.

Вот сейчас вскрою. И все."

"Даже сформулировать не могу, какие страхи меня гложут. Глупости, конечно, но даже руки дрожат.

«Вот ты трусиха!», — удивляюсь я собственной реакции. И решительно вскрываю злосчастное письмо.

Была не была!

На колени тут же веером высыпаются фотографии. И небольшая записка. Смотрю и глазам своим не верю. Мой муж и Нина танцуют в обнимку.

Этого не может быть! Никогда! Он же терпеть ее не может. Или специально так говорит?

«Твоя сестра и твой муж давно любят друг друга. Отойди в сторону. Дай людям жить счастливо», — читаю я расплывающиеся от слез буквы.

В порыве ярости сминаю бумажку. И подскочив на ноги, бегу в дом под удивленные взгляды Надежды и охранника.

Плевать! Плевать!

Упав на кровать, даже дышать забываю. Будто из меня всю жизнь выкачали. И ничего уже не будет как прежде.

Абсолютно ничего!

Но когда первый шок понемногу проходит, я как больная сажусь на кровати. Отбрасываю назад волосы и снова таращусь на снимки.

Не передать, как больно! Я же ему поверила! А он… Вытирая слезы, звоню мужу. Пусть объяснится, гад! Я не собираюсь терпеть.

— Да, Лерочка, — устало вздыхает Морозов, сразу взяв трубку.

— Тима, — начинаю я, стараясь говорить спокойно. — Тут письмо прислали…

— Мне тоже, Лерочка, — усмехается горько Тимофей. — Вот сейчас к губеру на ковер еду.

— Что тебе прислали? — спрашиваю я осторожно. Хотя с языка рвутся обвинения и упреки. Приходится прикусить.

— Материалы, обличающие мою связь с криминалом, — спокойно сообщает муж. — Приплели еще отца Ани Аркелиди.

— А он?

— Известный авторитет, Лер, — вздыхает Тимофей. — Вот губернатор и хочет узнать, в какие сроки я превращу Шанск в пристанище для уголовников.

— А ты разве связан с криминалом? — охаю я в трубку.

— Я — адвокат, Лерочка. И хоть старался всегда избегать уголовки, но поверь, она попадается. Поэтому кое-кого из этой братии знаю. Но с Аниным отцом никогда знаком не был, — терпеливо объясняет муж и спохватывается на полуслове. — А у тебя что за письмо?

— Интересное… — замечаю я горько. — Ты и моя сестра. У вас любовь, а меня просят не мешать. Вы имеете право на счастье.

— Так, — негодующе рычит муж. — Отложи в сторону эту гадость. Я на обратном пути заеду пообедать. Обсудим. И не вздумай себя накручивать. Я тебя одну люблю, Лера! Понимаешь ты это, глупая женщина?

— Хорошо, Тимочка, хорошо, — улыбаюсь я, вытирая слезы.