— Богдан в больнице, — говорю я на автомате.

— А-а, пусть выздоравливает, — отрезает Анна и вешает трубку.

Капец! Просто капец!

Устало тру лицо. Почему она так?

И вывернув на Ленина, главную улицу Шанска, плавно въезжаю на парковку перед администрацией.

Щелкнув сигнализацией, быстро шагаю к зданию. И совершенно не могу понять, что происходит.

Кто покушался на Богдана? И почему так себя повела Аня? Ведь не злая она. Всегда придет на помощь. А тут…

Если меня бросит Лера в похожей ситуации, то лучше и не жить.

В ладони вибрирует сотовый.

Аркелиди. Красавица, блин!

— Тима, где он? Хочу подъехать. Может, помощь какая-то нужна…

— Вы поссорились? — угадываю я интуитивно.

— Расстались. Но если надо, я помогу…

— Все есть. Не беспокойся. Мы с Витей держим ситуацию под контролем, — говорю я спокойно и немного холодно. А сердце разрывается от обиды за друга. — Разве что… помолись за него, Ань.

— Я не умею, Тим, — вздыхает она. — Но попробую…

В трубке снова слышатся гудки. И я, подходя к зданию, пытаюсь сложить воедино совершенно разные пазлы.

Люди встретились. Вцепились друг в друга. Еще там. В Иваново. И здесь хороводились как сумасшедшие. А потом что пошло не так? Почему мелкие обидки перевесили, когда разговор зашел о жизни и смерти?

А может и не нужна Богдану такая подруга. Разные они совершенно.

Понуро опустив голову, на автомате киваю вахтеру. Поднимаюсь к себе в кабинет, по дурацкой привычке считая ступеньки. Сегодня еще многое предстоит сделать.

Но честно говоря, я бы сейчас предпочел оказаться в коридоре больницы. Дождался бы врача и из первых рук узнал бы ситуацию.

— Через полчаса заседание оперативного штаба, — напоминаю я мимоходом заместителю.

И только положив затылок на подголовник, даю волю чувствам.

Странным образом ситуация с Богданом проецируется на меня. Вот он лежит сейчас в реанимации никому не нужный. А случись что со мной, придет ли Лера? Поднимет всех на уши? Попросит защиты в небесной канцелярии?

Рука сама тянется к телефону. Но на часах уже два ночи. Поздно звонить. Могу разбудить.

Но трубка сама заходится трелью."

"— Тима, — осторожно спрашивает Лера. — Я не помешала? Как ты?

— Работаю, малыш, — печально вздыхаю я в трубку. — Сейчас будем решать по Ольховке…

— А утром нельзя?

— Вопросов много, Лер. Ты спи. Я к утру подскочу.

— А как Богдан?

— Неважно.

— Аня с ним?

— Нет. Она отказалась.

— Как же так? — охает в ответ жена. — Он, выходит, там совсем один. А это неправильно.

«Конечно, неправильно!» — закончив разговор, стискиваю до боли зубы.

Диким усилием воли заставляю себя успокоиться. Заседания и все дела. Подчиненные не должны видеть начальника расстроенным. Деловитым и серьезным — да. Но без личных эмоций. Надеваю на лицо маску строгого шефа.