И не обращая внимания на ее возмущенный взгляд, бегу к своей машине. Жду, когда появится из проулка скорая, и сам пристраиваюсь сзади.

— Витя! — звоню я Торганову. — Срочно поднимай медицину на уши.

— В травме полно людей после пожара. Врачи не успевают. Что там у тебя случилось, Тима? — вздыхает он устало.

— Дана кто-то пришиб. Помощь нужна, — объясняю я, смаргивая слезы. — Сейчас в больницу везут. Подсуетись, бро.

— Ща все будет, Фей, — роняет в трубку Торганов и отключается.

А я, подъехав к воротам приемного отделения, прошу старика-охранника:

— Открывай, отец.

— А ты кто такой? — грубо интересуется старый хрыч.

— Мэр города. Давай пропускай.

Дед смотрит недоверчиво. Что-то сверяет в недрах памяти. А потом, улыбнувшись золотыми зубами, поспешно открывает ворота.

— Вы из-за пожара к нам?

— Конечно, — киваю я на автомате, замечая на пандусе хоровод скорых. В которой из них Богдан?

«Он не должен умереть!» — вытесняя другие, бьется в башке единственная мольба.

Последняя машина внезапно объезжает другие и становится около крыльца.

«Наверняка Торганов придал ускорение». — И во все глаза слежу за действиями санитаров, выгружающих Богдана из мрачного чрева скорой.

Беру в свои тяжелую безжизненную ладонь. И сам не верю в происходящее. Здоровый и сильный мужик в короткий миг превратился в беспомощную колоду. Интересно, по чьей злой прихоти?

Всех найду. Вопрос чести.

— Все будет хорошо, брат, — обещаю я другу и сам не верю ни одному своему слову.

— Столетов? — выходя на крыльцо, кивает на бездыханное тело пожилой доктор. — Заносите, — командует санитарам.

А когда я собираюсь войти следом, останавливает строгим взглядом.

— Мы сами справимся, Тима… Тимофей Сергеевич… то есть. Торганов звонил. Все под контролем.

Киваю на автомате.

Витька успел!

— Дайте знать, если что-то понадобится…

На ватных ногах бреду к машине.

— Лера, — звоню я жене. Мне бы сейчас только голос услышать. — Не разбудил?

— Мы с Надей не спим. Я тебя жду, — тараторит она и сама себя обрывает на полуслове. — Все нормально, Тима? Пострадавшие есть…

— Богдан в реанимации, — выдыхаю я, стараясь справится с болью. — Кто-то на него напал на пожаре.

— А ты Ане сообщил? — тут же спрашивает Лера. И я даже сбиваюсь с шага от растерянности.

Аня? Ах да! Аркелиди! Я и забыл.

— Да зачем, — не понимаю я сразу. — Ночь на дворе. Нет смысла беспокоить.

— Ты же говорил, что у них любовь, — тревожно настаивает Лера. — Без близкого человека в беде не выжить. Звони ей!

— Наверное, ты права, — в который раз поражаюсь я мудрости жены.

И усевшись за руль, скрепя сердце нажимаю Анин номер.

Мне отвечают не сразу.

— Ань, — зову я в трубку, когда слышится слабое мычание. — Ты спишь?

— О господи, Тима! До утра не терпит? — вздыхает она.