ПРАДА.

— Это самое важное, что тебе хочется сейчас узнать? — интересуюсь я саркастически.

— Мне — нет. А твои враги раздуют целую историю. Сколько эта тряпка стоит?

Задумываюсь на минуту. Сколько я за нее платил? Уже не помню. Кажется, восемьдесят косарей или даже сто…

В любом случае, Богдан прав. К погорельцам в такой одежке являться нельзя. Кто-нибудь обязательно сфотографирует, найдет в интернете. А там и до скандала недалеко.

— Ко мне заскочим на минутку. Выдам тебе что-нибудь демократичное, — заявляет Богдан. А я, соглашаясь, молча перестраиваюсь и, свернув в знакомый проулок, останавливаюсь около одноэтажного старого дома.

— Ты бы хоть ставни покрасил, — киваю я на облупившуюся на створках краску.

— Некогда мне. Потом, — отмахивается Столетов и, нырнув в калитку, возвращается через минуту с белой тряпкой в руках. — На вот, мажор…

— Что за фигня?

— Чей бренд не знаю, — ехидно изрекает Столетов, выпячивая грудь. — Но майка точно такая же, как и у меня. Носи на здоровье.

— Хрен с тобой, — вздыхаю я устало. Наскоро стащив футболку, откидываю ее на заднее сиденье и, напялив Столетовское добро, примирительно провожу рукой по плечу. — А трикотаж тонкий, мягкий.

— Вот и прикупи себе таких упаковку, — беззлобно бурчит Богдан. — А всю свою брендячую фигню запри в шкаф до лучших времен.

Вот не понимает товарищ! В бренде весь смысл в актуальности. Припереться куда-нибудь к уважаемым людям в майке пятилетней давности — непростительный моветон. Бренды — они же о другом.

Ты можешь. Я могу. Мы люди одного круга.

Вот только объяснять это Богдану я не собираюсь. Все равно не поймет.

— А где продают? — спрашиваю я чуть насмешливо.

Но идея годная. Дорогие тряпки в народ носить нежелательно. Мало ли что потом накидают вражины.

— Да на рынке нашем. Сходи купи.

— Обязательно! — роняю я ощерившись.

И повернув к Ольховке, именуемой в народе Говнобайкой, издалека замечаю яркое марево, поднимающееся над спящем городом.

— Твою ж мать! — рычу я, вцепившись за руль. — Тут явно поджог.

— Да, судя по пламени, со всех сторон полыхает.

— Только бы без жертв обошлось, — вздыхаю я, поднимая глаза к небу.

Резко паркуюсь неподалеку от оцепления. И даже не знаю, имею ли я право переступать черту. Там работают спасатели и полицейские. А мне потом и так все доложат. Не хочу путаться у людей под ногами.

Я бы лично послал такого шустрого функционера. Поэтому не суюсь.

— Слышь, Солнцев, пропусти, — раздается сзади голос Богдана. Видимо, встретил кого-то из знакомых. И теперь с радостью пользуется случаем показать свою значимость.

Лента демонстративно приподнимается.

— Проходите, Тимофей Сергеевич, — очень уважительно предлагает паренек в форме МЧС. Белобрысый такой. В веснушках.

И фамилия подходит. Солнцев. Радостная такая.