Наблюдаю, как дом постепенно заполняется соседями. Меня обнимают, тормошат, рассказывают какой-нибудь эпизод из жизни покойницы. А мне ничего не остается, как поить народ чаем, печально кивать и помалкивать.

Не нравится мне это! Сейчас бы лучше в тишине побыть. Мне и Тиме. Возиться с дочками, неспешно беседовать.

— А это еще кто? — настороженно крякает сидящий напротив дядя Коля. — Надюш, посмотри. Вроде не из нашенских.

— Лер, твои, — обескураженно роняет Надежда и добавляет скороговоркой: — Видимо, кто последний заходил, калитку не захлопнул.

«И что теперь делать?!» — стараюсь не заорать я. В ужасе гляжу, как озираются по сторонам мама и Нина. Не проходят, но и не отступают.

Выйти к ним? Объяснить, что не звала в гости? Так уже через пять минут весь Шанск будет знать, какая злыдня жена у мэра! Родную мать на порог не пустила.

Но и общаться не хочется. Это все равно как змей приютить.

Но и сделать ничего не могу. Ситуация безвыходная!

Нехотя бреду в коридор. И накинув ветровку, выхожу навстречу.

— А мы к тебе, Лерочка! — ласково сообщает мама. Но на меня не смотрит. Жадным взглядом окидывает дом, качели, кусты смородины.

— А ты тут хорошо пристроилась, — пыхтит недовольно Нина.

— Проходите. Будьте гостями, — бросаю я, стараясь соблюсти приличия. Пытаюсь не обращать внимания на выпады сестры."

"Сейчас из кухни за мной наблюдают несколько пар глаз. И не успею я войти в дом и сказать хоть слово в свое оправдание, как сплетни снежным комом понесутся по Шанску.

— А где Морозов? — требовательно спрашивает Нина, семеня вслед за мной на высоких каблуках.

— Уехал по делам, — роняю я, не оборачиваясь.

И войдя в дом, киваю на полную народа кухню:

— Проходите.

— А что тут у тебя происходит? — недовольно интересуется Нина. Но мама ее незаметно одергивает.

— Чай? Кофе? — строго спрашивает появившаяся в дверях Надежда.

Мама растерянно улыбается. Садится на краешек табуретки.

— Водички, если можно, — просит жалостливо.

— А вы кто будете? — по-свойски интересуется дядя Коля.

— Моя мама. Ольга Владимировна, — представляю я поспешно. — А это Нина, моя сестра…

— Родня, значит. Самая близкая, — подытоживает дядя Коля. — Это хорошо. Особенно сейчас.

Сжимаю губы, стараясь не ляпнуть лишнего. Да кому какое дело, какие у меня отношения с родственниками? Но бесцеремонность посторонних людей меня бесит.

Может, Тимофею они родные и близкие. Но мне-то чужие!

— Молодцы! Сразу пришли поддержать, — кивает толстая Анжелика Акимовна из дома наискосок.

— Да, конечно, — кивает мама.

По глазам вижу ее растерянность. Она понятия не имеет, что произошло. Но так правдоподобно поддакивает. Рядом грациозной статуэткой застыла сестра. Аккуратно пьет чай из сервизной чашки. Молча оглядывается по сторонам.

Красивые.