Дальше же придется пешком – это дело нехитрое.

Комендант меня принял быстро. Им оказался невысокого роста, но быстрый в движениях капитан с тонкими, старорежимными офицерскими усиками. Левой руки у него не было.

- Слушаю вас? – спросил он, чуть прищурясь.

Я вкратце пересказал свою ситуацию, стараясь не сочинять неизвестные мне самому подробности, а акцентировать внимание на моментах, при которых присутствовал: обстрел, полевой госпиталь, раненые, дорога. Потом продемонстрировал бумаги, удостоверяющие личность. Благо, на фотографии мы с Василием были изрядно похожи, а общая потертость документов, да чуть смазанные чернила сыграли мне на руку – комендант посмотрел солдатскую книжку и вернул мне.

После чего недовольно уточнил:

- Почему одеты в гражданку?

- Гимнастерка вся в клочья была, не заштопать, пришлось отдать на бинты. Мне выдали, что нашлось, сказали, в части обеспечат всем необходимым.

- Нда-нда, - покачал он головой, - я бы не надеялся. Сейчас с обмундированием проблемы, не хватает самого необходимого. Впрочем… погоди-ка, боец!

Он вышел в соседнюю комнату и отсутствовал минут десять. От скуки, я изучил его кабинет, но ничего интересного не увидел.

Стол, шкаф, пара стульев. На стенах несколько агитплакатов, паркет на полу старый и стертый. Стены требовали побелки, штукатурка частично осыпалась. Впрочем, и все прочее здание вокзала пребывало в подобном состоянии. Некогда вокзал I-го имперского класса, с драпировкой в интерьере, с цветными стеклами, дубовым паркетом и мраморными каминами, сейчас превратился в место, более похожее на ночлежку для бездомных. Покрывавшие прежде стены бумажные цветочные обои были почти полностью оборваны, и лишь в нескольких местах еще свисали крупными кусками.

«Ничего, - утешил я себя в очередной раз, - кончится война, все отстроим! Если доживу, сил не пожалею!»

Я давно не тешил себя надеждой о возвращении в свое время. Там я давно мертв. Вся моя жизнь – здесь, и будущее мое неотделимо от будущего страны. Так что плакаться и жалеть себя я не собирался, а собирался воевать и работать.

Комендант вернулся, держа в единственной руке бумажный сверток. Он положил его на стол и ловко разрезал веревку ножницами.

- Пользуйся, боец, - кивнул он, - тому, кому это принадлежало, уже не понадобится.

Я не заставил себя просить дважды. В свертке оказалось сразу несколько вещей: гимнастерка, галифе, нательная рубашка и подштанники. Все вещи были не новые, но чистые.

- Все из прачечной, - подтвердил комендант, - стиранное. Можешь примерять!

Никакой брезгливости у меня не было. Я прекрасно понимал, что бывший хозяин этих вещей мертв. Значит, они ему без надобности. А вот мне пригодятся.

Безо всякого стеснения я скинул свою одежду и надел форму – она пришлась в самый раз.