Только как всегда благородно смолчал, мой желтоглазый друг, все еще верящий в честь и добро. Когда же ты поймешь, что мир насквозь прогнил и пора бы оставить свои принципы в своих Дубовых Кронах, откуда тебя изгнали?

— Я ушел сам, — зрачок в глазах Армона вытянулся в вертикальную линию. — Только это не твое дело, Лекс.

— Пожалуй, — я пожал плечами и вновь посмотрел на Одри. Девушки обхватила себя руками, словно замерзла.

— Я хотела рассказать, — тихо сказала она. — Хотела. Но они… он, он написал, что если я не буду выполнять, то Дориан и дядя умрут! А ты… ты лишь…"

"— А я лишь чернокнижник, — смрадный зад орка, это даже смешно. — Всего лишь поганый темный, без которого мир станет намного лучше.

— Я… — она моргнула. — Я запуталась!

— Твой друг Дориан на Изнанке, — жестко сказал я. — Не знаю, как он попал туда, думаю, и здесь Шинкар постарался. Но аптекаря ты уже вряд ли увидишь.

— А дядя?

— О нем ничего не знаю, — я отвернулся, показывая, что разговор окончен.

— Понимаю, что прошу много… Но… простите. Мне жаль, что я вас в это втянула. Я пыталась сказать, говорила, что не стоит идти в Пустошь! Но меня не слушали! — Шуршание шагов на светлом и дорогом паркете. — Я, пожалуй, пойду. Рада… что ты очнулся, Лекс.

Отвечать я не стал.

* * *Армон догнал девушку уже у входа.

— Анни, постой, — придержал ее здоровой рукой. — Куда ты пойдешь?

— Домой, — она в лицо не смотрела, моргала часто. — Куда же еще?

— Лекс сейчас зол, — негромко протянул оборотень. — Очень зол. Его можно понять. Не принимай его слова близко к сердцу.

— Почему ты постоянно его защищаешь! — она не выдержала, повысила голос, хоть и старалась сдержаться. — Почему? Он тебя ни в грош не ставит, оскорбляет ежеминутно, насмехается, а ты его защищаешь! Ты считаешь его другом, но он лишь…

— Чернокнижник, — Армон неожиданно усмехнулся. Склонил голову, серьезно глядя на девушку. — Видишь ли… он оскорбляет меня, потому что… мне это нужно.

— Что? — опешила Одри.

— Ты знаешь что-нибудь о рихиорах? В народе нас называют оборотнями. Мы живем стаей, Одри. Чем больше стая, тем сильнее каждая особь. Члены стаи словно узелки на сети, много узелков, и каждый, кто этой сетью накрыт, может спать спокойно. — Он невесело улыбнулся. — Наша основная форма — не человеческая, Анни. Звериная. И наше тело всегда хочет в эту форму вернуться. Стая держит, не позволяя стать зверем окончательно.

— Но ведь у тебя нет стаи… — в ужасе прошептала Одри. Она уставилась на мужчину во все глаза, начиная осознавать.

— Вот именно. Моя стая всего из одного человека. И это Лекс. Поначалу я обращался в зверя от каждого косого взгляда. От резких движений. От любой насмешки. И чтобы вернуться в тело человека, мне требовалось несколько часов. А сейчас, — он вновь усмехнулся.