Что он там устроил, Цвет этот, что местные из кожи лезут? Надо с Джемалом переговорить.

— Дим, красавчик ты, — хлопаю я по плечу Наташкиного охранника."

"— Да ладно, чё, — посмеивается он. — Я от души как бы. Уркаганов не жалую, так что по приколу даже получилось.

— Ну ладно, раз по приколу. Садись в тачку, я с Натальей переговорю и поедем.

Я прошу Наташку выйти из машины.

— Пройдёмся немного? — предлагаю я. — Раз уж вечер так сложился, хоть погуляем с тобой.

— Темно, лбы расшибём, — отвечает она.

— А мы за машинами пойдём.

Так и поступаем. Перед нами очень медленно едет Алик, а рядом сбоку Дима.

Мы с Наташкой оказываемся не на свету, но при этом видим куда идти. Я приобнимаю её за плечи и чуть прижимаю к себе.

— Наташ, перепугалась сегодня?

— Ну… — пожимает она плечами. — Не знаю… Нет, наверное… А это кто такие были?

— Бандиты. Уголовные элементы.

— А… а почему они… — начинает она и замолкает.

— Наташ, мы с тобой об этом не говорили подробно, только как-то вскользь, а надо было. Как ты думаешь, чем я занимаюсь?

— Ты… — она подвисает. — Ты… работаешь в ЦК ВЛКСМ, занимаешься созданием молодёжной военно-патриотической организации…

— Молодец, — усмехаюсь я.

— Точно, но это официальная сторона моей жизни. Ведь ты же знаешь и про другие дела, да?

— Да, — отвечает она со вздохом. — Ты руководишь казино…

— А ты в курсе, что это незаконно?

— Блин, Егор… В курсе, конечно. Ты не забыл, я тебе отчётную форму делала?

— Не забыл, — усмехаюсь я и целую её в висок. — А ты понимаешь, что у меня и другие незаконные дела имеются?

— Ну… да…

— И тебя это не смущает? Ты всё равно идёшь за меня замуж?

— Нет, не смущает…

— Как так?

Она пожимает плечиками.

— То есть получается же, что я преступник…

— Нет, — мотает она головой.

— С тобой рядом такие хорошие люди и… они что, тоже преступники?

— Ну, да, — подтверждаю я. — Разумеется. Представляешь, с высоких трибун говорят о скорой победе коммунистического труда, а сами тянут бабки на карман. Толкают страну в пропасть. Лицемеры…

Мы идём какое-то время молча.

— Наверное, — задумчиво говорит Наташка через некоторое время, — в этой системе, где говорят о коммунистическом труде, что-то не так. Возможно, что-то испортилось, раз лучшие люди страны, начинают строить свою собственную систему… Думаю, дело в этом… Ты строишь систему?

Я задумываюсь.

Блин. Систему, чтобы потом построить систему…

— Да, Наташ, строю…

— То есть, получается, ты революционер?

— Нет, не совсем. Даже наоборот… Я тот, кто хочет раздавить революцию…

— Немного непонятно… — встряхивает она копной волос.

— Тебе не холодно?

— Нет…

— Хорошо. Слушай, ты простила отца, за то что он с Ларисой Дружкиной спелся?

— Ну… как простила? Я… я как, вообще, могу прощать или не прощать? Это же он так решил сделать.