Я просто считаю, что он столько лет с мамой прожил, что мог бы уже остаться ей верным до конца.

— Но он же ещё молодой мужик. Он что должен монахом стать?

— Так всё равно же такой любви у него не будет. Да он ведь до сих пор маму любит, а живёт с другой бабой. Это как, вообще?

— Вообще, я надеюсь, у них всё хорошо, и любовь есть и дети появятся. Но я ведь не просто так спросил. Учитывая род моих занятий… ты должна понимать, что может разное случиться… То есть, если меня вдруг завтра не станет…

— Ты что несёшь! — восклицает она и резко останавливается.

— Пойдём-пойдём, — мягко подталкиваю её я.

— Никто не знает своего конца, понимаешь, вообще никто. И каждый день надо проживать так, будто он последний, будто завтра мы с тобой уже не увидимся.

— Зачем ты меня пугаешь?!

— Я не пугаю, я знакомлю тебя с правдой жизни. Человек рождается и с первых мгновений идёт к смерти, такова природа вещей. Но сейчас не об этом. Я хочу понять, если вдруг меня не станет, ты что до конца дней будешь хранить мне верность? Ты же ещё девчонка. И что всю свою дальнейшую жизнь перечеркнёшь? Не родишь детей и больше не полюбишь?

— Прекрати! — восклицает она.

— Что ты говоришь такое! Я уже полюбила, давно и бесповоротно. У некоторых людей это может произойти только один раз в жизни, вот и всё. Я такая. А ты что, можешь любить снова и снова? Всяких и разных?

— Нет, моя хорошая, только тебя, царевну-лебедь. Но я-то про другое говорю. Ты же меня понимаешь…

— Чтобы не случилось, вместе мы будем или нет, живые или мёртвые, мой огонь уже загорелся, всё, и его не потушить. А если даже и потушить, то второй раз не зажечь… Зачем ты задаёшь эти вопросы? Ты хочешь меня предостеречь, чтобы я одумалась пока не поздно? Чтобы не выходила за тебя? Но, вообще-то уже поздно.

Я для себя всё решила, я с тобой, причём навсегда. Да, я знаю, что ты делаешь… ну, то что нельзя. Это для меня не секрет. И что бы ты ни сделал, в какую бы ни попал передрягу, я всегда рядом. Даже если ты меня прогонишь, я буду мыслями только с тобой.

А если я тебе изменю, едва не спрашиваю я. Успеваю остановиться в самый последний момент…

— А если я буду делать что-то ужасное и отвратительное?

— Ты не можешь, я знаю. Но если даже и так, значит на то есть причины.

— А ревность твоя вечная?

— Ну… я же тебе сказала.

Не буду…

— Так ты и раньше говорила.

— Ну, хватит про это уже! — сердится она.

— Наташ, но ты же иногда злишься на меня, думаешь, что я что-то не то делаю, сердишься вот. И как это всё соединить?"

"Она цокает языком и начинает смеяться:

— Нет, вы гляньте только, уже и поворчать на него нельзя. Если ты фигню делаешь, как не злиться-то?

— Ладно, поехали домой. Зачислю тебя в свою команду.

— Правда?

Даже в темноте видно, как загораются её глаза.

— Угу… Наверное…

Пока едем, звонит телефон.