Ну, ещё бы. Три вооружённых чувака, включая меня и двое во второй машине. Там ещё и заложник. Блин… Ситуация, хоть и жизненная, но действительно очень и очень щекотливая, грозящая серьёзными неприятностями.

— Наташ, всё хорошо, — подбадриваю её я.

Подбадриваю и знаю, что всё хорошо, но адреналинчик уже поступил, а сердечко тук-тук-тук… Алик опускает стекло, и в машину врывается прохладный и влажный весенний воздух, напоенный запахами растаявшего снега, земли и будоражащей свежести.

— Старший лейтенант Синицин, — представляется инспектор. — Документы предъявите, пожалуйста.

— Мы что-то нарушили? — уточняет Алик.

— А вы сами не знаете? — отвечает инспектор вопросом."

"Тук-тук-тук сердечко. Впервые, всё-таки, такая ситуация. По идее всё нормально должно быть…

— Второй автомобиль с вами следует? — хмурится лейтёха оглядывая Наташкину «жигу».

— С нами, — подтверждает Алик и протягивает документы.

— И куда вы в столь поздний час направляетесь на двух машинах? — спрашивает гаишник и берёт в руки бумаги.

Он внимательно изучает картонную карточку, а потом возвращает всё Алику и берёт под козырёк.

— У той машины тоже спецталон? — спрашивает он.

— Тоже, лейтенант, тоже.

— Счастливого пути.

Бинго! Погони с перестрелками отменяются.

— Работает! — с улыбкой констатирует Алик, когда мы продолжаем движение.

Спецталоны мне организовал Чурбанов. Ругался, сопротивлялся, но я его уломал. С ними пару лет назад был знатный шухер с начальником ГАИ Ноздряковым. Шухер замяли, но тема стала в определённом смысле огнеопасной.

Но, как бы то ни было, всё устраивается как нельзя лучше, и мы беспрепятственно приезжаем на тонущий во мраке плацдарм.

— Сидите, — говорю я и, выйдя из тачки, подхожу к «Жигулям».

Открываю дверь и делаю знак. Дима вытаскивает пленника.

— Посвети, — прошу я.

Он включает фонарик и освещает лицо. Парняге лет двадцать пять. Он злобно щерится, крутит головой, осматривается, но кругом беспросветная тьма и ничего не видать, особенно когда луч фонаря бьёт прямо в рожу. Смуглый, с чёрными глазами, чёрными кругами под глазами и чёрными зубами. Вернее, часть зубов золотая, а часть чёрная от табака и чая. Он высокий и тощий, чем-то напоминает мне Каху. Но это не Каха, естественно.

— Ну? — говорю я.

— Ты, в натуре, на весь шарабан контуженный, — качает он головой.

— Димыч, дай-ка…

Я беру бесшумное орудие, сжимаю рукоятку и приставляю ствол ко лбу незнакомца.

— Времени нет, извини. И так вон сколько потерял, пока с тобой валандался. Так что, или говоришь, чего хотел, или уже ничего вообще не говоришь. Никому и никогда. Давай, кто такой?

— Я Сеня Кабарда, — цедит он. — Привет тебе привёз.

— Серьёзно? Ну, давай, Сеня, раз привёз.

— Тебе Игла из Геленджика привет шлёт.