– Да нет, я старался вести себя прилично и на провокации не поддавался, – попытался пошутить Гуров. – Я завтра уеду – в рамках этого дела, естественно, – так что ты придумай что-нибудь, чтобы меня прикрыть, а то, как я понял, официально мы ничего не расследуем. Или я не прав?

– Прав, Лева! Мне самому эта история – серпом по одному месту, но куда деваться-то? – вздохнул Петр. – Но они обещали перечислить в наш фонд столько, что у меня от количества нулей ум за разум зашел.

– Да, денег они не жалеют, – хмыкнул Гуров. – Хотя Стаc и сказал, что они их честно заработали, но, судя по тому, как они ими бросаются, мне в это не очень верится. Слушай, Петр, если мне потребуется что-нибудь выяснить, я буду звонить тебе, а ты уж озадачивай остальных.

– Поцапался со Стасом, – понял Орлов. – Ничего, не в первый раз. Помиритесь.

– Обязательно, – буркнул Гуров.

На следующий день Лев Иванович, можно сказать, налегке – больших чемоданов он с собой никогда не возил – сначала заехал на работу, где невыспавшийся и поэтому злой Крячко передал ему все, что успел узнать из ночных разговоров с бывшими любовниками Ларисы. Оттуда Гуров отправился в больницу, где находился Савельев, и очень подробно поговорил с его лечащим врачом, затем в один офис, где тоже выяснял все, что ему было необходимо, а потом на вокзал – в тот момент он даже не представлял себе, сколько ему придется поездить.

Его не было несколько дней, и за это время сам он ни Орлову, ни остальным не звонил – необходимости не было, потому что все уже выяснил в Москве, а на звонки Петра отвечал только, что у него все в порядке. Гуров связался с Орловым только вечером в пятницу, крепко озадачив того просьбой прислать в аэропорт ко времени прибытия первого астраханского рейса пассажирскую «Газель».

– А вот по-простому объяснить, что к чему, ты не можешь? – возмутился тот, на самом деле радуясь тому, что дело сделано и Лева во всем разобрался, впрочем, иначе у Гурова никогда и не бывало.

– Тогда неинтересно будет, – ответил Лев Иванович.

А вот своим вторым звонком он озадачил уже Погодина, попросив того приготовиться в доме Савельева для встречи восьми человек, очень дорогих гостей.

– Ты по-человечески объяснить можешь? – возмутился тот, практически процитировав Орлова и от удивления переходя на «ты». – Кто приедет? Зачем? И вообще, что происходит? Это имеет отношение к делу?

– Самое непосредственное, – заверил Гуров и больше ничего говорить не стал, как тот ни настаивал.

Лев Иванович не знал, что Погодин тут же перезвонил Крячко и попросил его объяснить, что Гуров мог задумать.

– Леня, это может значить только одно: Лева во всем разобрался, – пояснил Стаc. – А то, что он выпендриться решил, так это его обычная манера, не обращай внимания.