Именно ему, а не Гоулди, который держит в руке мой пистолет. Версия вряд ли будет убедительной, если я окажусь убитым из собственного оружия.

Одной рукой я дотянулся до смартфона и прикоснулся к нему. Отец перевел взгляд на гаджет.

— Смартфон, — произнес отец. Не мне, а Гоулди. Напомнил, что придется с этой техникой разделаться: забрать его отсюда или разбить на мелкие кусочки.

— Отодвинься от женщины, — приказал отец. — Мне совсем не нужно, чтобы вы оба, сынок.

— Нет, — повторил я.

— О господи, Билли! Она для тебя так много значит? Так много, что ты горишь желанием умереть вместе с ней?

Я посмотрел отцу прямо в зрачки. Знал ли он когда-нибудь, что такое любовь? Любовь, выходящая за пределы обожания себя самого и гордости за свои достижения? У меня не было ответа на этот вопрос. Я надеялся, что он испытывал любовь — что он любил мою маму. Но наверняка я не знал. Что я сейчас знал наверняка — так это то, что нашел в своей жизни Эми и не смогу от себя отпустить. Я не сумею жить без нее.

— Ты всегда был мягкосердечным, — поморщился отец. — Никогда этого не понимал.

Эми резко переместилась в сторону и отделилась от меня. Я поспешно схватил ее за руку, пытаясь остановить, но не успел. Она сделала то, чего они хотели, — дала им возможность убить ее и оставить в живых меня. Мы посмотрели друг другу в глаза. Это длилось не дольше одного мгновения — часы, наверное, успели тикнуть лишь один раз, — но мне показалось, что прошла целая вечность. В ее глазах я увидел большую самоотверженность. И огромную любовь.

— Снимите кофточку, Эми, — попросил Гоулди.

Она повиновалась. Это сделает их версию более правдоподобной: мы с Эми якобы находились в постели и забавлялись друг с другом, когда в квартиру ворвалась Кейт. Я не хотел, чтобы она помогала им, но мы тянули время, цепляясь за драгоценные последние секунды жизни. Кроме того, нужно было их отвлечь.

Потому что я решил предпринять последнюю попытку. Попытку, шансов на успех у которой было очень мало. Из положения, в котором я сидел на кровати: с ногами, выставленными вперед, — я не смог бы совершить молниеносный прыжок. Кроме того, мой отец, конечно же, стоял не настолько близко, чтобы я мог, резко протянув руку, выхватить у него пистолет.

Но других вариантов я не придумал. Пока Эми стаскивала с себя кофточку, я напряг мышцы и постарался незаметно перенести вес своего тела вперед.

Я подумал о своей красивой маленькой дочке, которая ушла из жизни так рано. Ее ангельские глазки, казалось, смотрели сейчас на меня. Я мысленно сказал ей, что скоро мы встретимся.

Я положил ладони на кровать и приготовился вскочить. Попытка могла оказаться успешной только при одном условии. И я рассчитывал на это одно-единственное условие.

Я надеялся, что отец не сможет выстрелить в родного сына.