Сведения о непроходимых болотах в эти лесах оказались абсолютно верными, и картумские солдаты до поздней ночи, матерясь и утирая пот со лба, вытаскивали солликийских солдат из вязкой топи. В итоге по окончании военных действий в армии генерала Ардамаса не было ни одного погибшего солдата и только трое получили случайные легкие ранения, и даже армия Герстена уцелела почти полностью: Леон Ардамас взял три тысячи военнопленных.

Победители с триумфом вошли в распахнутые ворота Буртана. Пленных временно посадили в обширные подвалы, специально рассчитанные на большое число людей: либо прячущихся защитников крепости, либо военнопленных, тут уж как повезет. В этот раз повезло, и гарнизон крепости ликовал наравне с картумскими солдатами, которые чувствовали себя так, словно прошли по тонкой доске над пропастью и остались живы.

Военачальникам предоставили в крепости отдельные покои. В комнате генерала за столом напротив Леона сейчас сидел принц Гильдар. На кушетке была с максимальным удобством устроена обмотанная бинтами Лара – войсковой лекарь сделал все возможное, чтобы сохранить ей жизнь.

– Поверить не могу, что эта кошка спасла тебе жизнь, – в который раз повторил принц. – Стрелок, которого поймали ребята Сагтена, признался, что получил заказ на твое убийство. Вернусь в столицу – прикажу немедленно расследовать это дело и выявить заказчика. КАК кошка догадалась?! Неужели случайно на него наткнулась? Тогда почему набросилась? Она следовала с вооруженными солдатами три дня и ни на кого не кидалась. Уму непостижимо!"

"Леон не захотел озвучивать своих рассуждений: он был убежден, что кошка разумна, что она специально выслеживала этого стрелка. Слишком многое подтверждало эту версию: и то, как хитро и целенаправленно она схоронилась в обозе перед отбытием, и то, как своевременно выскочила перед командирами солликийцев, повергнув их в суеверный ужас (о чем много говорили пленные солдаты, принявшие его Кошку за демона смерти), и характер нанесенной убийце травмы – сам Леон не смог бы лучше обездвижить его руку, причем именно правую руку. Все замеченные им странности в поведении Кошки слились в единую четкую картину ее человеческой разумности. Но говорить этого явно не стоило: Леон боялся, что его черную кошечку действительно сочтут порождением дьявола и потребуют ее уничтожения.

«Мракобесов в мире много и их бесполезно уговаривать судить людей (и не людей) по поступкам, а не по странным увлечениям или цвету шерсти, – сознавал Леон. – Стоит только храмовникам объявить, что в кого-то вселился бес – и сразу соберется толпа озлобленных обывателей, готовая безжалостно растоптать даже самое доброе, умное и беспомощное существо».