Вот если б я на балу плясал – тогда были бы свидетели.

– А слуги? – спросил Леон.

– Личного слугу я еще утром отпустил, чтоб тот с семьей время перед долгой поездкой провел, а другие слуги своими делами занимаются, строгий учет времени приходов-уходов хозяев не ведут."

"– Тебе известны подозрения Варта о происхождении этих пятисот золотых? – с сочувствием посмотрел Леон на друга.

Гильдар горько усмехнулся:

– Ты про то, что я эти деньги из сундука своей невесты любимой своровал? Или от врага принял? Неужели я когда-либо вел себя как последний вор или подлец? Мне противно оправдываться, Леон. Пусть отчим думает, что хочет.

Лара обратила внимание, что Гильдар, который раньше называл короля отцом, теперь стал именовать его отчимом. Зря Варт разуверился в этом юноше – Гильдар ни в чем не виноват, и был бы прекрасным правителем для страны: порядочным и справедливым. Ну, да теперь не о том речь: надо доказательства невиновности принца искать, а тут один вариант – найти виновного и заставить его во всем признаться. Все улики против принца косвенные, показания малоубедительны, в российском суде его бы живо оправдали, но тут – средневековье, о презумпции невиновности тут слыхом не слыхивали, если даже Гильдара не обвинят открыто, то подозрений будет достаточно, чтоб жизнь парню сломать и от королевского двора навечно отлучить.  А кому это выгодно с точки зрения борьбы за власть? Королю солликийцев? При генерале Ардамасе в роли регента ему все равно ничего не светит, тогда кому? Кронпринца подставляет кто-то из картумской знати, кто-то, кто хорошо знает Гильдара, даже одежду его разглядеть спокойно может. И это наводило на мысли о Диале – деньги пропали у нее, Гильдара она знает лучше многих, могла и с личным слугой принца деловые отношения иметь или припугнуть его чем-либо, чтоб тот нужную информацию ей поставлял. Будь она в своем мире, Лара быстро бы следственный комитет на уши поставила, и Алексей Иванович с ребятами дело бы раскрутил, но тут, вооруженная лишь хвостом и четырьмя лапками и не имеющая возможности говорить языком человеческим... Эх!

Леон с Гильдаром проговорили еще час: о том, как принц довез военнопленных до столицы, о том, что их уже выкупили солликийцы, о предсказании Слепой Ведуньи, которое Леон не удосужился узнать (за что был строго отчитан Гильдаром, который наказал ему обязательно съездить к предсказательнице и все выяснить), о предложении короля жениться на Соларе (кронпринц изумился и разъярился не меньше Леона).

– Как ты любишь иногда говорить: сейчас отчиму сильно корона на голову давит, – возмущенно заметил Гильдар, – остается надеяться, что это ненадолго, и он одумается до того, как произойдет что-нибудь непоправимое.