мне вообще это не надо!!! В смысле, руководства не нужны! Я не начинающий! Я вообще... вообще...

Хохот стал громче. В казарму на шум прибежали все остальные солдаты звена и присоединились к общему веселью.

Огаст выхватил из рук потешающихся сослуживцев злополучную книжонку и выскочил вместе с ней за дверь. Лара шарахнулась в сторону. Огаст кинул взгляд на кошку, перевел его на книжку и заметил на ней свежие отметины от кошачьих зубов. Его лицо стало лицом серийного маньяка-убийцы, ну точь-в-точь, как их в учебниках по судебной психиатрии изображают.

«Ноги, ноги, спасайте мою хвостатую часть тела! – Лара со всех лап помчалась к своему защитнику и спасителю – Леону Ардамасу.

– Ты где?! Я лечу к тебе, друг!»

Следом за удирающей кошкой с воплями гнался Огаст, а высыпавшие из казармы солдаты хохотали им вослед. К счастью, Леон тоже собирал свои вещи и обнаружился в собственной спальне.

Генерал недоуменно посмотрел, как мимо него проскочил черный вихрь и забился под кровать. Затем в двери влетел Огаст и разъяренно заорал:

– Где?! Где эта тварь?! Убью, заразу! Придушу собственными руками! Засуну эту книженцию ей.

....

«Извращенец ты, вихрастый. Или действительно еще не в курсе, так что руководство тебе не помешает», – пыхтела Лара под кроватью, но пыхтела тихо: чтоб, значится, не провоцировать.

Леон, как мог, успокоил своего оруженосца, налил ему большой штоф сладкого крепленого вина (оруженосец был страшным сладкоежкой), книжку незаметно скинул к Ларе под кровать, чтоб глаза обиженному не мозолила, и проводил захмелевшего паренька до спального места в казарме. Потом пристыдил солдат, что негоже взрослым мужикам над парнем потешаться, и вернулся в комнату.

– Вылазь, попка чернохвостая. Зачем ты ему эту дрянь подсунула?

– Мяу-у! – пояснила Лара из-под кровати: мол, месть это была заслуженная. Теперь десять раз подумает, прежде чем начнет обижать ее обзывалками всякими.

– Значит так: мне склоки в доме не нужны. Если не можете жить дружно – хоть нейтралитет соблюдайте. Договорились?

Лара попятилась из-под кровати, прыгнула к Леону на колени и признательно лизнула в щеку: спаситель!

Ночью, прижимаясь к горячему боку Леона, Лара предалась излюбленному делу всех сознательных адвокатов, а именно: анализу и синтезу.

Анализировала она свое поведение после недавнего близкого знакомства с кошачьей своей сущностью и понимала, что modus operandi* у нее несколько изменился. Вернее, сильно изменился. В бытность свою двадцатипятилетней самостоятельной и разумной женщиной она бы никогда не стала так мелко мстить юному пареньку и просто не обратила бы внимания на его глупые речи. Она бы спокойно восприняла разумные советы лекаря по правилам питания после длительной болезни и в точности выполняла бы их.