Он закрыл и запер камеру, затем шагнул к узилищу Сильвы и открыл его."

"— Твоя одежда в переднем помещении, в шкафу. Там же твое оружие. Но я еще принес вот это. Может, больше понравится.

«Это» было тяжелым двуствольным дробовиком с повышенной скоростью вылета. Наверняка заряжено картечью.

Затем человек положил на стол мешочек золотых монет.

— Тут триста. Вот вексель нашего друга на остальные две сотни, А теперь иди и делай ту работу, для которой тебя наняли.

Бун Сильва посмотрел на деньги, потом на человека, заплатившего ему.

— Когда? — спросил он.

— Сейчас! Сию минуту! Он придет сюда, а я хочу, чтобы он умер, умер! Слышишь?

— Слышу.

Сильва опять посмотрел на деньги. Почему-то они не показались ему такой уж большой платой за человеческую жизнь. Но Чантри схватил его и провел по всей улице без штанов. И за такими шутками должна следовать смерть, или же ему придется найти себе весьма отдаленное местечко. Отдаленное от всех тех, которые он, Бун Сильва, знает. Потому что слухи об этом полетят, как на крыльях.

— Хорошо, — сказал он, но человека с кольтом в участке уже не было.

Сильва оделся, двигаясь быстро и уверенно.

Застегнул пояс с оружием, провернул цилиндр. Покосился на дробовик и замялся.

— Сильва, — сказал Бака, — открой мою камеру, а?

— Иди ты, — ответил Сильва равнодушным голосом.

— Ты дураком будешь, если выйдешь против него. Такой еще на свет не родился, кто начинит его свинцом, сам не скушав такой же порции. Он мужик крепкий, кремень, и раскачиваться не будет. Просто сделает то, что правильно, и не станет сомневаться. Мотал бы ты лучше.

— Убью его и уеду.

— Сколько ты проедешь? Милю? Десять миль? Сто? Ты знаешь, кто сегодня явился в город? Тайрел Сэкетт! Тайрел, усек? Он шел на Круса, шел на Тома Санди, на самых лучших, какие были.

Бун, одолеешь маршала, за ним ждет тебя Тай Сэкетт. А с Таем справишься, Телль возникнет. Послушайся доброго совета, Сильва, прыгай на свою лошадь и скачи. Он держать тебя не станет. У него другое вот где сидит, и вообще ты ему сто лет не нужен. Езжай! Езжай, Сильва, пока есть время!

— Я взял деньги.

— К черту деньги! Недели не пройдет, как он будет на том свете.

Бун Сильва, шокированный, обернулся к камере.

— Ты что думаешь, я вор? Берешь деньги, выполняй, за что заплатили!

Опять взглянул на дробовик.

Каждая частица разума требовала взять его, но гордыня восстала. Ни один человек не может целиться скорее и стрелять более четко, и он не собирается показывать пятки какому-то сельскому маршалу и в поддержке не нуждается. Встретится с ним на его поле и по его правилам.

В этом наплыве сумасшествия была и доля мудрости. Застрелить человека в поединке на револьверах — это одно, а дробовик уже попахивает преступлением, и как бы он не привел его на виселицу.

Он шагнул на улицу.