Чантри возвратился в амбар и взглянул на лежащего на столе. Скоро его придется хоронить, но погода стоит прохладная, холодная даже, можно немного с этим подождать. Как-то неохота зарывать его в землю. У такого человека должен быть дом… слишком хорошо он за собой следил для обычного перекати-поля.

Дверь открылась, и вошел доктор Тервилиджер.

— Этот?

— Этот. Поглядите-ка, док. Что-то здесь не таи. Он очень хорошо одет — в стиле фронтира. Я про то, что вся его одежда точно по нему. Сделана на заказ. Оружие его было в деле. Шпоры у него такие, какие носят в Мексике или в Калифорнии, а большинство народу здесь, кто работает верхом, — это парни из Канзаса или Миссури, да еще из Техаса нескольких занесло. Он много бывал на солнце, сами видите. Из револьвера последнее время не стреляли, но ухаживать за ним ухаживали. По-моему, единственное, что не вяжется с остальным, — это его рубашка. Не укладывается у меня в голове, как это человек, одевающийся с таким тщанием, — и вдруг носит рубашку на два размера больше, чем надо.

Тервилиджер прожил на свете сорок пять лет, двадцать из них — на службе в армии, и мало чего осталось на свете, чего он не повидал.

— Вот я сидел тут и соображал, как бы снять рубашку с покойника, который, уж верно, начал коченеть.

— Давай сначала снимем жакет. Он не такой окоченелый, как ты думаешь. Ну-ка… помогай.

Приподняв мертвого, они выпростали его руки из рукавов и стянули жакет. Доктор внимательно его осмотрел, потом передал Бордену.

Тот поднял одежку на вытянутых руках. Сзади засохло немного крови. Совсем немного, если вспомнить, что рана находилась спереди. Отверстия, оставленного пулей, не было.

— Провалиться мне! — удивился Чантри. — Похоже, пуля не прошла навылет.

— Прошла, — угрюмо произнес доктор. — Взгляни-ка сюда.

Достав хирургические ножницы, он разрезал рубашку сзади вдоль спины. Доктор наклонил тело вбок, и оба уставились на него. Лицо врача оставалось мрачным.

— Стреляли в него два раза, — сказал он, — первый — в спину, почти в упор. Видишь? Пороховые ожоги. А это — вылетевшие из дула зерна пороха внедрились в кожу. Стрелявший рассчитывал его убить, но не получилось. Вот, смотри. Выстрелил второй раз — судя по траектории, убийца либо лежал на полу и стрелял вверх, либо стоял, когда мнимый покойник начал подниматься с пола. Я бы сказал, скорее второе.

— В рубашке только одна дырка от пули, — отметил Борден. — Док, как вы думаете, не могло быть так, что стрелявший не хотел, чтобы рана была заметна, — выстрелил в спину и переменил рубашку. С мертвого снял, а которая на два номера больше — надел? Наверно, собирался еще раз выстрелить, но тот вдруг сел и получил еще пулю, и она его прикончила? Хотя он и от первой раны умер бы.