- Да, мама, что стряслось опять?

На него полился поток возмущения, по отдельным репликам Александр смог понять, что дело касается его бывшей жены и ребенка.

- Мама, не части и постарайся яснее.

На том конце аж возмущенно замерли.

- Как ты со мной разговариваешь, Александр? Похоже, ты перенял дурные манеры этой невоспитанной особы.

Кажется, к матери вернулось обычное присутствие духа.

- Давай опустим то, какой я непочтительный сын. В чем дело, мама?

- В том! Ты видел, куда она увезла сына?! Там же хлев, свинарник! Мой внук вынужден ютиться на лоджии, чтобы эта... Эта алкоголичка могла устраивать попойки  и водить к себе мужчин!

Он отвел от лица трубку и зажал в ладонь, чтобы не взреветь. Несколько секунд боролся с желанием зашвырнуть телефоном в стену, но перед ним было стекло. Александр жил с этой женщиной десять лет, у Веры хватало недостатков, но алкоголизма среди них точно не было. Задело другое.

Он прочистил горло.

- Это даже для тебя слишком, мама. Откуда ты об этом знаешь и о каких мужчинах ты только что говорила? О КАКИХ?! - Он и сам не ожидал, что так взовьется от слов матери. - Тебе это доподлинно известно? Есть свидетели? КАКИХ??!!

- Потому что я была там, в этом вертепе! И видела все своими глазами.

- Что? - осекся мужчина, мгновенно похолодев. - Что ты видела?

На сей раз Валерия Аристарховна смогла более внятно все перечислить. Он слушал, и не мог понять откуда это давящее ощущение в груди, как будто ему нечем дышать? А в мозгу отдавалось это проклятое: мужчины... мужчины...

- Каких мужчин ты видела у нее мама? - прервал он поток возмущения.

Видит Бог, Александр старался говорить спокойно, голоса не повышал, но теперь уже осеклась его мать.

- Ну как же... Кто-то же перетаскивал ее вещи? Грузчиков она не нанимала. И еще... При мне какой-то мужчина принес ей пакет, который эта растяпа оставила на стоянке. Я не удивлюсь, если она вообще все растеряет, кстати, ты проверил, в каком состоянии квартира? Потом заявился разносчик пиццы, вошел, прямо как к себе домой. А потому что дом отрыт настежь! И... - тут она замялась и в трубке послышались то ли рыдания, то ли сопение. - Она при нем сказала мне... Мне! Чтобы я убиралась и духу моего там не было, грозилась спустить меня с лестницы! При нем, при этом разносчике... Какой позор! Александр, если ты так это оставишь, я не знаю...

Мужчина слушал, и противоречивые чувства одолевали его, а сердце, казалось, ерзало в груди.

- Зачем ты ездила к ней, мама? - спросил он наконец. - Кто тебя просил? Я тебя об этом просил?!

- Я...

- Я сам разберусь с этим, мама. Будь любезна, больше не вмешивайся в мою жизнь!

- Но там же... Я хотела...