Огромные темные глаза, полные страдания, смертной муки. Эти глаза посмотрели прямо в Верину душу, и девушка почувствовала такой укол сострадания, что ее сердце пропустило один удар. Она вгляделась в темноту и рассмотрела пса целиком. Большой, какой-то несуразный, явно непородистый, он был покрыт свалявшейся черной шерстью, пропитанной кровью. Одну лапу держал в стороне, как бы на отлете, видно было, что она сломана или перебита и причиняет псу невыносимую боль.

– Что с ним такое? – взволнованно спросила Вера, выпрямившись.

– Бультерьер из шестого подъезда лапу прокусил, – охотно пояснила та же женщина, с которой Вера разговаривала, – второй день здесь лежит… вот народ и разошелся…

– Он же в ошейнике. – Вера оглядывалась вокруг, ища в соседях хоть каплю сострадания к измученному животному. – Он же не бездомный!

– Верно, не бездомный! – возмущенно подхватила собеседница. – Из соседнего двора. Но хозяева как увидели, что у него с лапой, так и ушли, зачем, говорят, с уродом возиться…

– Усыпить его, и дело с концом! – выкрикнула за спиной у Веры суетливая старуха. – Мало ли, какую он заразу разносит!

Вера посмотрела на активную бабку таким взглядом, что та испуганно отскочила.

– Не трогайте собаку! – выкрикнула девушка. – Я сейчас вернусь!

– Ишь, раскомандовалась! – бросила ей вслед бабка. – Да кто ты такая, чтобы тут распоряжаться! Вот Серафима Сергеевна сейчас вызовет санитарную машину, и усыпят этого урода…

Вера ее не слушала. Она бегом влетела в подъезд, поднялась в свою квартиру, бросила на пол под вешалку пакет с кейсом, накинула старую куртку и помчалась обратно. Но вернулась с лестничной площадки, вытащила из секретера все деньги, что были у нее в наличии, и сунула в кошелек.

«Только бы они ничего с ним не сделали за это время!» – билась тревожная мысль у нее в голове.

К счастью, на детской площадке все было по-прежнему. Озабоченные пенсионеры не решались сделать какой-нибудь решительный шаг и только топтались вокруг домика, подбадривая друг друга. Работающий народ еще не вернулся, пенсионеров останавливал такой факт, что за вызов санитарной машины и за усыпление собаки с них могут взять деньги. Платить из своего кармана никому не хотелось.

Вера подошла к домику, опустилась на колени и заползла внутрь. Пес, увидев ее, тихо заскулил.

– Ну, потерпи немножко! – проговорила Вера и взялась за ошейник.

Глаза испуганно сверкнули, пасть приоткрылась, показав крупные желтоватые клыки, раздалось угрожающее рычание.

– Вот порвет он ее, будет знать, как лезть не в свое дело! – послышался снаружи голос противной старухи.

– Не бойся, дурачок. – Вера ласково почесала пса за ушами, – я же хочу тебе помочь!"

"Кажется, он понял ее, во всяком случае, захлопнул пасть и перестал рычать.