– У меня самого дома такой барбос, – проговорил водитель, останавливаясь перед ветеринарной лечебницей.

Денег он с Веры не взял.

В ветлечебнице приняли ее не слишком любезно. Полная тетка в несвежем халате только глянула на собаку и тут же заорала на Веру:

– А чего же вы раньше думали? Двое суток прошло, уже небось заражение началось! Сами время тянут, а потом от нас чего-то требуют!

Вера ни от кого ничего не требовала, она молча вытащила из кошелька все деньги и бросила на стол, потом вышла и устроилась в коридоре на жестком диванчике. Силы оставили ее, из глаз, не переставая, лились слезы. Было жалко собаку, и еще больше – себя, такую несуразную и невезучую. Никто ее не любит, ничего у нее не получается – ни в работе, ни в личной жизни. Вот и теперь она поддалась первому порыву, хотела спасти несчастную собаку, и, как видно, уже поздно. Сейчас злая тетка выйдет и скажет, что все кончено, собаку усыпили. Однако долго никто не выходил, потом в кабинет прошел высокий человек в белом халате – хирург. Затем выкатили каталку, где лежал пес, уже под наркозом, и повезли в операционную.

– Ни за что не отвечаем! – крикнула тетка. – Может, он на столе помрет, случай очень запущенный, кость загноилась!

Хирург прошел молча, не взглянув на Веру, которая в углу икала от слез.

Через полтора часа он вышел в коридор и поманил Веру пальцем.

– Если бы породистый был, то давно бы уж помер, – сказал он, – а поскольку он у тебя чистокровный дворянин, то, может, и выкарабкается. Но хромать будет твой Ромка, потому что кусок кости я удалил, загноение сильное там было.

– Какой Ромка? – удивилась Вера.

Он протянул Вере разрезанный ошейник, на котором было выгравировано имя «Ромул» и номер телефона. Вера пробормотала несколько слов насчет бесчеловечных Ромкиных хозяев, доктор выслушал спокойно, он и не такое видал.

– Вот тут записано, какое лекарство купить. Уколы есть кому делать?

– Я сама могу, – кивнула Вера, – я бабушке делала…

– Ну и ладно, – сказал хирург, – так что собаке уж как-нибудь сумеешь. Значит, купишь шприцы, лекарство – и вперед. Сейчас он под наркозом, ночью проснется – может тошнить.

– Спасибо вам огромное! – Вера улыбнулась сквозь слезы.

– Будьте здоровы!"

"Пес во сне был такой тяжелый, что Вера и не пыталась его поднять. Их довезли до самого дома двое молодых парней на микроавтобусе ветеринарной службы, им было по дороге. Они погрузили Веру в лифт и уехали. Пес начал проявлять признаки недовольства, он рыкнул тихонько и открыл глаза. Но смотрел бессмысленно, видно, не пришел еще в себя. Вера позвонила, потому что нечего было и думать открыть дверь своими ключами с тяжеленным барбосом на руках. Никто не открыл.