Правда, характер у блондинки – железо! Сразу заявила: «Я стою недешево». Наверное, Иван ей рассказал, что издатель в восторге от иллюстраций и конкурентов у художницы нет. Все вокруг готовы бедного Гарика обобрать!

Я не упустила момент, чтобы обидеться:

– Надеюсь, твой намек не нацелен в Арину Виолову?

– Конечно, нет! – спохватился Ребров. – Ты наша радость! Ну, подписывай, деньги прямо сегодня в банк переведут.

Тщательно скрывая рвущуюся наружу радость, я выполнила все формальности, пошла в местную столовую, купила стакан чая, пирожок с капустой, села за угловой столик.

Но сначала позвонила Хитруку, чей номер мне любезно дала Амалия Карловна.

– Сейчас я не могу ответить, – раздалось в трубке чуть хриплое меццо, – оставьте ваше сообщение после звукового сигнала.

Я откашлялась и надиктовала на автоответчик текст: «Меня зовут Виола, наша фирма намерена пригласить господина Хитрука в интересный денежный проект».

Если хотите, чтобы незнакомый человек с вами связался, лучше всего надавить на его алчность. Дважды повторив свой номер телефона, я съела пирожок, и внезапно меня осенило: Васюкова поменяла квартиру, семья очутилась в Лучном переулке, до седьмого класса Артем находился на домашнем обучении, а затем пошел очно в школу, где директорствовала Маргарита Семеновна.

Непонятно. Он что же, до того вообще никогда в школу не ходил? Только дома занимался? Но ведь он должен же и раньше быть прикрепленным к какому-то учебному заведению.

Я вынула из сумки отксеренные документы. Так, Васюков Артем Петрович… По состоянию здоровья получал знания дома… А что у него за проблемы были? Ага, есть справка из НИИ психической коррекции детей и подростков.

«Артем Петрович Васюков страдает гастритом, нуждается в регулярном дробном питании, которое не может организовать школьная столовая…»

Я изумилась. Потом еще раз перечитала текст, под которым стояла подпись: «Врач Рогачева Людмила Павловна» – и синели аж три печати. Очевидно, Амалия Карловна, рассказывая о родителях, которые не желают отправлять ребенка в школу, была абсолютно права. Римма Марковна произвела Артема на свет отнюдь не в юном возрасте, и ее тревога за сына превышала все разумные пределы.

Я встречала таких людей. В одном классе со мной учился Костя Дробышев. Его родителей посторонние люди принимали за его бабушку и дедушку, отец справил пятидесятилетие, когда родился сын, мать была немного моложе. Не поверите, но предки сопровождали Костика на уроки до выпускного. В младших классах мы дразнили Дробышева и тыкали в него пальцем, когда мать, тщательно застегнув на дитятке пальто, брала у него ранец, хватала сына за руку и выводила на улицу.

– Костян, к ноге! – хихикали дети.