И бандиты поскакали на север к одинокой станции, чтобы перехватить Маклина и убить Реппато Пратта: кто-то узнал траппера, когда тот помогал полковнику бежать.

— Не забудьте еще об одном, — заметил Робб, подумав, — о том, который стрелял с холма. Кто бы он ни был, мне нужна его жизнь.

Одинокие белые облака скользили по бескрайнему синему небу. Ветер шелестел в травах, тут и там на зеленом фоне выделялись черные пятна бизонов и серые или янтарные — антилоп. Равнина расстилалась до самого горизонта, на много миль во все стороны. По прерии несколькими группами ехали всадники.

Одинокая девушка верхом на кобылке; в миле от нее — Мюррей. Еще дальше к востоку — десяток южан-ренегатов во главе с Парли. А по следу девушки ехал Крис Мэйо из графства Корк. Затерянный в степи ирландец на великолепном скакуне, ирландец в квадратном котелке, с винтовкой, которую только начал осваивать, с револьвером, из которого стрелял не больше шести раз; ирландец, одержимый тревогой за девушку, которую пытался отыскать.

Реппато Пратт и полковник Маклин уже добрались до крохотной красной станции, на которой заблаговременно подан был сигнал остановки — чтобы следующий поезд не проехал мимо.

В форте Сандерс генералы Грант, Шерман и Шеридан предавались воспоминаниям о былых победах в ожидании Доджа, инженера, отвечающего за постройку дороги. Ждали они также и известий от Маклина, близкого друга всем и каждому из собравшихся."

"Крис Мэйо вспотел и устал, все кости бедняги ныли — слишком много времени провел он в седле. Ирландец мечтал умыться, поесть и просто передохнуть; и ни того, ни другого, ни третьего в обозримом будущем не предвиделось.

На подбородке его пробилась жесткая бурая щетина, котелок съехал на сторону, глаза щурились на яркое солнце. По-прежнему впереди него маячил манящий столб пыли: может , быть, это Барда, может быть, ее преследователь… или похититель.

По чистой случайности Крис натолкнулся на заболоченную впадинку и, проехав вдоль нее, оказался у горной складки не шире трех футов: из скалы бил родник. Крис спешился и утолил жажду. Затем он налил воды в котелок и дал напиться коню, потом еще и еще. Ополоснул лицо и голову, умыл руки и вытер их о рубашку.

Ирландец присел передохнуть, склонил на грудь голову. Конь потянулся к чахлому кусту, должно быть, более аппетитному, чем можно было заключить по его виду.

Снова сев в седло, Крис затолкал винтовку на место и поскакал вперед.

День тянулся медленно, на удивление медленно. Сперва тени сползли с вершин и горных склонов, затем отделились от редких деревьев и кустов. Ирландец натолкнулся на колею, проложенную каким-то давно позабытым путешественником, отважившимся заехать в эти края в крытой телеге.