Да… Проклятые времена!

– На Дальнем Востоке у китайцев, с которыми я общался, было любимое проклятие: «Чтобы вам жить в эпоху перемен». Только вот без перемен не бывает развития.

Послышался звук двигателя, и я метнулся к окну. Увидел подъезжающую родную «эмку».

Хлопнула дверца. И вот на пороге флигеля возникла массивная фигура Фадея. И сразу стало ясно, что сегодня мне поспать не суждено.

– Давно не виделись, – усмехнулся я, пропуская Фадея в хату.

– Связной из Москвы был у «Графа» и «Брюнета», – негромко произнес он, чтобы не слышала Антонина. – Что делать будем? Как и планировали?

– Будем брать.

– Две группы уже ждут.

– Тогда поехали, – кивнул я. – Только заедем в университет.

– Зачем? – удивился Фадей.

– Антонина Никитична хочет поработать ночью с секретными документами, – отчеканил я. – Ей сдавать работу.

Антонина издала возмущенный возглас. Но я только нахмурился:

– У нас договор, Тоня.

Она кивнула. И начала собирать документы в папку…

Глава 7

Все прошло гладко. Никто не отстреливался.

Главный фигурант, проходивший у нас под условным обозначением «Граф», проживал один – все в том же номенклатурном «Боярским тереме».

Вот и еще одна квартира там освободилась. Наверное, для того, кто сменит выбывшего жильца в его руководящем кресле.

Из Москвы прибыл обещанный связной троцкистской межрегиональной группы. Привез весточку и что-то еще. Может, деньги или руководящие указания. Это и предстояло узнать.

Связного мы проводили обратно в Москву. Он уехал ближайшим поездом, уверенный, что успешно выполнил задание. И ладно. Пусть коллеги с Лубянки им занимаются в рамках агентурной разработки «Эверест». У них на него какие-то большие планы.

А наших мы арестовываем. Это «Граф» – главный редактор областной партийной газеты «Знамя». И «Брюнет» – завотделом печати и пропаганды Городского комитета ВКП(б).

«Граф» – спортивный, высокий, с густой седой шевелюрой и зелеными глазами, действительно по манерам походил на аристократа – высокомерен, на удивление спокоен. Будто мы к нему пожаловали не с ордером на арест, а с документами на подпись. Все поглаживал себя устало и вяло ладонью по щеке, кивал. На наши вопросы отвечал четко, но без заискиваний и энтузиазма.

При этом обдумывал чуть ли не каждое слово. Иногда взрывался брызгами иронии, и тогда его глаза становились насмешливыми и злыми.

Интересный человек. Волевой. Умный. Хороший журналист-пропагандист. Жалко, что стал врагом.

– Что вам из Москвы привезли в портфеле? – спросил я.

«Граф» кивнул на книгу – первый том полного собрания сочинений Горького – и произнес бесстрастно:

– Послание. Не думаю, что ваши дешифровщики найдут что-то интересное. Все эти вести из Мексики в последнее время декларативны и унылы.