И даже отсутствие пороховых газов на коже Гордея ничего не доказало.

Я отложил ручку, внимательно посмотрел на нарисованную картину. И пробормотал:

— Легче не стало. Слишком уж много осталось вопросов.

— Что за вопросы? — послышался вкрадчивый голос призрака.

Я обернулся. В дверях покачивалась на сквозняке Любовь Федоровна, и с любопытством наблюдала за мной.

— Давно тут висите?

— Не очень, — честно призналась призрак. — Хотела с тобой поболтать, да смотрю, ты сидишь, на листе что-то малюешь. Да так старательно, что аж язык от усердия вывалил. Вот-вот слюни на стол закапают. Эх, правду говорят, что между гением и дебилом очень тонкая грань. Смотришь на такого увлеченного и не сразу понимаешь, кто перед тобой. Вот я решила пока понаблюдать. Чтобы не мешать. Ну и разобраться заодно.

Я усмехнулся

— Поняли, кто я?

— Определенно гений, — заверила меня призрак. Но вид у нее был очень уж лукавым. — Так что за вопросы тебя тревожат?

— Да не даёт мне покоя Васильевская лавка, — ответил я, откинувшись на спинку кресла.

Призрак подошла к столу. Склонила голову набок, вглядываясь в рисунки. А затем обернулась ко мне и просто спросила:

— А на кой тебе это?

— Интересно, — ответил я. — Скоро спать спокойно не смогу.

Женщина кивнула:

— Так и скажи, что от отца досталось упрямство и желание докопаться до правды.

Я только пожал плечами:

— Ну, наверное, вы правы.

Любовь Федоровна уселась в кресло напротив, закинула ногу на ногу:

— Да точно. Как в мое время говорили?

Она пощелкала пальцами, словно бы вспоминала слово. А затем произнесла:

— Точно! От жандарма жандарм и родится. Ничего путного, в общем, из такого деточки не выйдет.

— Ну, жандармы выполняют ряд важных функций, — не согласился я.

— Твои новые дружки из «Сынов» с тобой бы поспорили, — хитро возразила призрак.

— У них своя философия.

— Ага, — хихикнула собеседница. — А у монархистов своя, у кадетов тоже. Вот и бьются друг с другом на улицах Петрограда, чиня беспорядки и создавая проблемы городовым. За философию и идею.

Я вздохнул:

— Нет, бьются они за деньги. Или свои интересы.

— Вооот! — призрак наставительно подняла указательный палец. — Начинаешь понимать. Я же говорила: гений!

Я не ответил. И Любовь Федоровна произнесла:

— Ладно. Что там тебе за дело покоя не даёт?

Я вкратце пересказал ей суть.

— Тю! — поразилась призрак, дослушав меня. — Погорячилась я, записав тебя в гении. Да все просто же. Этот твой Левин был должен «Сынам». И выступил «торпедой». Скорее всего со склада лавки спёр что-то. И передал анархистам.

Я потрясённо посмотрел на призрака, и медленно кивнул. А ведь правда. Левин сделал бы что угодно, чтобы избавиться от долга перед организацией.