Он повис перед Региной, и девушка робко взяла его в руки. Певица поклонилась и молча пошла прочь, ступая по сломанным ландышам, которые повредились во время полета.

Произошедшее отчего-то произвело на меня тягостное впечатление. Судя по тому, как в мою руку вцепилась Наталья, не только на меня.

Гости вернулись на свои места. Музыканты принялись играть. Раздался звон бокалов, а чуть погодя и немного нервный смех. Спустя минуту зал вновь наполнился жизнью.

— Она великолепна, — с неожиданной грустью произнесла Елена и тряхнула головой. — Спасибо вам, Павел Филиппович, что пригласили нас сюда. Думаю, моя сестра обязана вас простить после такого щедрого подарка. - Только после десерта, — сообщила Наталья и беспечно улыбнулась. Я не возражал.

Настоящая Васильевская лавка

В десять вечера Елена строго напомнила младшей сестре о том, что им пора домой:

— Наталья Анатольевна, завтра у вас утренняя тренировка и наставники, — произнесла она, положив на стол салфетку.

— Ну ещё немного, — с мольбой в голосе попросила младшая Свиридова.

— К тому же вы обещали отцу быть дома до одиннадцати, — выложила Елена очередной козырь, и Наталья вздохнула:

— Ладно.

Я улыбнулся и подозвал официанта, чтобы попросить счёт.

Жорж вернулся через несколько минут. Положил передо мной кожаную папку, в которой лежал чек. Я закрыл счёт, добавив к сумме приятные чаевые. Встал из-за стола и помог подняться девушкам, отодвинув стулья. Елена Анатольевна достала из сумочки телефон, чтобы прочесть сообщения.

Я вместе с девушками направился к выходу.

— Добрый вечер, мастер Чехов, — раздался смутно знакомый голос.

Обернувшись, я увидел высокого мужчину со светлыми волосами, уложенными набок. Князь Пожарский был в бежевом костюме тройке, который хорошо гармонировал с янтарем в его украшениях. Он смерил меня надменным взглядом и холодно усмехнулся.

— Услышав вашу фамилию, я рассчитывал встретить старшего Чехова. Но как видно, мельчают аристократы, — последнюю фразу он произнес вполголоса, чтобы услышал только я.

От мужчины пахнуло алкоголем и чем-то гнилым. Позади него возникла встревоженная распорядительница. Но я дал ей знак, что разговор меня не смущает.

— Вы правы, Афанасий Петрович, — тем же тоном ответил я. — Достаточно вспомнить, что ваш отпрыск выхватил знатных оплеух в дворике моего дома вместе с приятелями. И сразу становится понятно, что мелочь заводиться не только в карманах бедняков.

— Кстати о бедняках, — князь Пожарский потемнел лицом, — как вам работается с низшим сословием?

— Разницы с высшим классом не заметил, — я ядовито улыбнулся. — Хотя простолюдины не позволяют бить себя просто так. Обычно они пытаются дать сдачи.