В тот же момент в комнате материализовалась Любовь Федоровна. Она была встревожена. Волосы оказались взлохмачены, открыв ужасающую рану на лбу. Но женщина словно этого не замечала. Она рванула ко мне и ухватила за ворот футболки.

— Ты чего творишь, мелкий пакостник? Ты что в дом притащил?

— Что? — не сразу нашелся я.

— Как тут оказалась проклятая вещь? Ты разве не почуял, что буквально минуту назад тут едва портал не открылся? — она завизжала так, что на столе лопнул стакан.

— Какой портал? — я с трудом высвободился из хватки призрачной ладони.

— В другой мир, дурачок! Не мог ты не понять, что прямо тут треснула реальность. И нас всех чуть было затянуть неясно куда.

— Но…- начал было я.

— Где эта штука? Кто ее активировал? — Виноградова все меньше походила на человека. Ее кожа истаяла и кости выступили наружу.

— А что происходит? — вдруг спокойно спросил Фома и я повернул к нему голову.

Парень стоял в паре метров дальше от меня и держал под мышкой коробку, обернутую моей одеждой.

— Отпуститееее, — неслось из-под куртки.

— Кто там? — призрак опешила, и вдруг стала меньше в размерах.

— Там игрушечный мальчик.

— Живая кукла? — испуганно уточнила Любовь Федоровна и начала накладывать на себя священный знак, но вовремя опомнилась и плюнула на пол. — Ты в мой дом принес проклятую куклу?

— В наш, — мягко поправил ее я. — Это наш дом.

— Да ты идиот, — выдохнула женщина и, наконец, приложила руку ко лбу.

По прозрачной коже потекла темная кровь из открывшейся раны.

Виноградова смахнула ее и удивленно уставилась на свои пальцы. Застонала и отвернулась, словно стыдясь внешнего вида.

— Не знаю, где ты ее нашел и как додумался притащить в жилище, но эта дрянь опасна. Она может уволочь любого из нас не пойми куда. Куклы — почти всегда портальщики. Запомни это и никогда не приноси в дом проклятые вещи. Чему тебя учили в этом твоем лицее? Чему тебя бабушка учила? Лучше бы ты бродячего кота с лишаем в дом припер.

Призрачная женщина растворилась, а потом появилась в проеме двери, неся в руках солонку. Она наверняка взяла ее на кухне.

— Пусть уберет куртку, — велела она и мотнула головой в сторону Фомы.

— Разверни коробку, — попросил я.

Любовь Федоровна опрокинула содержимое баночки и в небольшие отверстия в крышке внутрь ящика просыпались крупные кристаллы. Изнутри донеслись проклятья и шипение.

— Заверни, — приказала Виноградова, но переводить ее слова мне не пришлось."

"Фома и сам догадался обернуть кукольную тюрьму.

— Что происходит, вашество? — парень немного побледнел.

— Я ваши головы спасаю, — пояснила женщина и поставила пустую солонку на край стола. — Проклятые вещи надо засыпать солью. Голыми руками брать их не стоит.