В аудиторию, где по расписанию должна быть математика, Эрик явился самым первым, но вскоре потихоньку стали подтягиваться и остальные. Олег Руденко, всё такой же суровый; под стать ему почти такая же серьёзная девчонка в очках, кажется, Даша Кутузова; балабол Ренат, подружки Дины, а с ними рыжая девчонка, вроде Олеся, и два мажорчика — Ник и Дима. Не было двоих — Дины и Кати.

Эрик забеспокоился. Ещё вчера вечером, за ужином, он наблюдал, как на Катю косились кто-то — презрительно, кто-то — насмешливо, кто-то — и вовсе с угрозой. Причём не только из их класса. Судя по всему, в курсе Катиного доноса были почти все.

Ещё тогда он понял — случилось то, чего он опасался. Дина, конечно же, всем успела рассказать, что Катя её слила. И, очевидно, не только рассказала, но ещё и настроила народ против неё. Науськала, как свору собак. И теперь те всего лишь ждали подходящей возможности.

Почти до самого отбоя он торчал рядом с Катей. Когда расходились по комнатам, велел ей чуть что сразу звонить или писать. Но последнее сообщение от неё было ночью, уже после отбоя. Она уверила, что всё нормально и пожелала спокойной ночи.

И вот теперь её здесь нет. И то, что нет и Дины, вызывало в нём ещё бо́льшую тревогу. Учителю Лиза сказала, что Дина плохо себя чувствует. Понятно, что это отговорка, что они её покрывают.

— А с Катей Казанцевой что? Тоже больна? — спросил математик.

— Да, — ответила рыжая. Обернулась на подруг Дины, и все они, многозначительно переглянувшись, разулыбались.

Это окончательно подтвердило опасения Эрика. Ночью или утром сама Дина или же по её наказу Кате что-то сделали. Что-то очень плохое, раз она не явилась ни в столовую, ни на уроки, но что — он терялся в догадках.

И с телефоном что? Почему не звонит и не отвечает? Отобрали его у неё или запугали?

Никакие формулы ему в голову не лезли. Под ложечкой противно ныло от нехорошего предчувствия.

— Не видел Катю? — шёпотом спросил он у Рената.

Тот покачал головой, но от Эрика не укрылось, как перед этим он метнул быстрый взгляд в сторону подруг Дины. Корбут тоже сидел с понурым видом. Или виноватым? Значит, в курсе пакости. А поскольку последние пару дней хорошо общался с Катей, теперь ему не по себе. Но, видимо, малодушно уступил этой стерве Дине.

Все они тут пляшут под её дудку.

А ведь он в какой-то момент подумал, что есть в ней что-то… живое и даже влекущее, вопреки её стервозности и высокомерию. И дело не только во внешности, а в чём — он и сам не понял, но, подловив её вечером на крыльце, вместо того, чтобы высказать ей всё, что думает, и осадить так, чтобы в другой раз к нему даже лезть побоялась, он неожиданно для себя сдал позиции. Почему-то не смог нагрубить или пригрозить. Тогда, наедине с ним, она как будто была совсем другой.