Так что вам, Валентин Владимирович, остаётся только согласовать с каждым время и график…

Дина слушала её и чувствовала, как страх и тревога потихоньку отступали. Нонна вызвала её всего лишь обсудить учебные вопросы, а она уже успела такого напридумывать!

Неожиданно зазвонил сотовый. Вздрогнув, она извинилась и приняла вызов. Это был Эрик.

Директриса аж вспыхнула от такой наглости — всегда и от всех она требовала неукоснительного соблюдения правил, одно из которых гласило: в приёмной, а уж тем более в директорской, посетители обязаны отключать свои сотовые. Это касалось и преподавателей, и учащихся, и их родителей. И никто прежде не осмеливался этим пренебречь.

Дина видела, как Нонна Александровна зашлась от негодования, и даже куратор уставился на неё как на сумасшедшую. И в другой раз она сама бы с ними согласилась: да, бесцеремонно, некультурно, да вообще хамство. Но не сейчас. Сейчас все правила и манеры были ей до лампочки.

Она даже вскинула руку вперёд, призывая жестом обоих помолчать. Это возмутило Нонну Александровну ещё больше.

— Ковалевская, выйди немедленно. И оставь телефон за дверью. Валентин Владимирович, гляжу, вы совсем распустили свой класс. Выпроводите её…

Но взглянув на Дину, директриса осеклась. Куратор тоже смотрел на неё в замешательстве. А Дина, прижимая телефон к уху, словно оцепенела и практически не дышала. И лицо её выражало неподдельный ужас.

— Нет, пожалуйста, не ходи с ним! — прошептала она кому-то с мольбой. Затем перевела испуганный взгляд на куратора и директрису. — Он повёл его на крышу!

— Кто повёл? Кого? — в унисон спросили оба.

— Физрук! Эрика!

— Что за ересь? — разозлилась директриса.

Дина положила телефон на стол и включила громкую связь.

Из динамика донёсся приглушённый, но вполне узнаваемый голос Приходько: ""Это был несчастный случай. Я бы ей никогда ничего плохого не сделал. Уж тем более не стал бы убивать. Зачем? Я любил её. Я с ума по ней сходил"".

И ответ Эрика: ""Она же ровесница вашей дочери""."

"Директриса, всегда хладнокровная и полностью лишённая каких-либо эмоций, слушала откровения физрука и стремительно менялась в лице. За несколько секунд на нём пронеслась вся гамма: от недоумения до страха. Даже нет — до панического ужаса.

— На какой они крыше? — судорожно сглотнув, обратилась она к Дине, бледная как полотно.

— С которой Алиса упала! — ответила Дина и повернулась к куратору. — Сделайте что-нибудь! Скорее! Он же его сейчас столкнёт, не понимаете, что ли?

— Точно, я же их видел несколько минут назад. Приходько вёл Эрика на чердак. Чёрт, что же он ничего не сказал! Надо скорее…

Но договорить ему не дала Нонна Александровна. Она вскочила из-за стола и кинулась прочь из кабинета.