— Детка, ты нас так всех перепугала, — охала она. И в её глазах стояли слёзы.

Да и врач не скрывал, что её еле вытянули. А Валя, ночная медсестра, простодушная и болтливая, каждый вечерний укол сопровождала рассказом о том, как брат-друг-сосед-ещё кто-нибудь промёрз, подхватил крупозную пневмонию и за неделю сгорел. Менялось только действующее лицо истории, а исход был один и тот же — трагический. Так Дина, по мысли Вали, должна прочувствовать, что ей крупно повезло и обрадоваться. И должна начать хотя бы мало-мальски есть.

Но Дина не радовалась и почти ничего не ела. С тех пор, как опасность отступила, на неё навалилась такая беспросветная и горькая тоска, что ничего не хотелось…

Здесь, в палате, имелись и журналы, и плазма, и планшет, и wi-fi, но все три дня Дина просто лежала и больше ничего не делала. Единственное — она сразу затребовала свой телефон. В интенсивке сотовые были запрещены, поэтому мать забрала его домой и на другой день принесла.

Дина тогда на несколько раз проверила все сообщения о пропущенных, прошерстила все мессенджеры и агенты — от него ничего не было. Ни звонка, ни сообщения."

"А кто только ни звонил за прошедшие две недели! Даже проклятая Лиза — её Дина немедленно отправила в black list. Даже Руденко и Шмыгов, с которыми она еле общалась! А он — нет…

— Опять совсем ничего не поела, — тревожилась очередная медсестра, забирая тарелки с нетронутым обедом.

Дневные медсестры менялись чаще, и Дина их не запоминала по именам. Да и лица их тоже моментально стирались из памяти.

— Я скажу врачу, и тебя будут кормить через зонд. И без того у тебя анализы не очень, хоть и лейкоцитоза, слава богу, больше нет …

Дина никак не реагировала, и взгляд её ничего не выражал. Просто лежала на спине и безучастно смотрела перед собой. Даже не ясно было, слышала ли она то, что ей сказали.

— Это же вкусно, ну! — не отставала медсестра. — И главное, полезно. Тебе нужно есть! Иначе совсем ведь загнёшься. И двигаться надо тебе потихонечку… Ты пойми, сама не захочешь вылечиться — никто тебя не вылечит. Ты враг себе, что ли?

Не враг. Может, Дина и рада бы по-другому, но не получалось. От еды тошнило, а любая, самая ничтожная физическая нагрузка казалась непосильной. Несколько шагов по стеночке до уборной — это был её предел. И если б не необходимость, она бы, наверное, и не заставляла себя.

То, что не добила в ней болезнь, теперь высушивала тоска.

А на выходных её навестила Полина. Дина и сама не ожидала, что так ей обрадуется. Кроме матери и изредка отца никто к ней не приходил. Хотя сюда никого особо и не пускали.

В первый момент Дина даже не поняла медсестру, когда та заглянула в палату и с улыбкой объявила:

— К тебе гостья.

Маму она, что ли, так называет?

Но нет, это оказалась Полина.

Дина сразу оживилась.